в новую схватку на своем собственном корабле. Предпочел махнуть рукой и сойти на берег, с достоинством и гордо, как полагается капитану, сохранившему свою треуголку.
И вызвать из небытия демона, чтобы тот сожрал все, что он оставил за спиной.
***
Мысль была едкой, колючей, неприятной. Но Лэйд знал, что не может позволить ей выскользнуть прочь. Стиснул, точно кусок колючей проволоки в окровавленной руке.
Мистер Олдридж, почтенный коммерсант и биржевой делец, благородный джентльмен, силившийся сохранить старый почтенный уклад, не приемлющий алчности и мздоимства под своим флагом – человек, заключивший договор с демоном? Отдавший ему во съедение двести душ своих подданных?
Лэйду захотелось помотать головой. Немыслимо. Он не был знаком с мистером Олдриджем, даже не видел его воочию, но за последнее время узнал достаточно много деталей из его биографии, чтобы исполниться к нему невольным уважением.
Брось, Чабб. Как будто люди с безупречной репутацией не совершают страшных вещей.
Голос Полуночной Суки казался ледяными каплями концентрированной белены[6], скатывающимися ему в ухо.
Вспомни безутешную юную вдову из Шипси, которая рыдала в твоем кабинете, прося отыскать убийцу ее мужа. Она сама и свела его в могилу, тайком приколов к рубахе булавку, заговоренную жрицами Аграт. Это была ее месть за прелюбодеяние, и месть страшная. Аграт, Дщерь Субботы, всегда обладала странными представлениями о морали, а промискуитет считала величайшим из грехов – при том, что сама покровительствовала проституткам. Несчастного изменника задушил его собственный детородный орган, превратившийся в десятифутового удава-констриктора.
Вспомни братьев Маккелен, близнецов, преданных друг другу до гроба, но лишь в то время, когда были бедны, и сделавшихся смертельными врагами после того, как заработали свою первую тысячу фунтов. Правду говорят, многие близнецы схожи не только внешностью, но и мыслями. Незадачливые братья Маккелен, кое-что смыслившие в кроссарианстве, почти одновременно натравили демонов друг на друга. Возможно, это был один и тот же демон, а может, сам Левиафан не упустил случая сыграть одну из своих жутких шуток, Лэйд этого не знал. Но имел сомнительное удовольствие лицезреть братьев Маккелен во плоти – сросшихся друг с другом на манер сиамских близнецов, грызущих в приступе неутолимой ненависти свое общее тело где-то в каменоломнях под Клифом.
Вспомни маленькую Ильду. Девятилетняя девочка, копаясь в саду, обнаружила закопанный манускрипт, некоторые страницы которого, к несчастью, смогла осилить даже не зная языка, на котором он написан. Явившийся на зов демон поспешил предложить ей свои услуги – для демонов, живущим по правилам первозданного хаоса, нет особой разницы между девятью годами и девятью тысячелетиями. Ильда, которую в тот день оставили без какао за какую-то детскую шалость, обуреваемая обидой, велела демону достойно наказать своих родителей, и тот выполнил работу с такой изобретательностью, что, кажется, немного пошатывались даже выбравшиеся наружу канцелярские клерки в их глухих похоронных костюмах.
Вспомни…
Довольно, приказал Лэйд, обрубая этот ледяной голос, струящийся ему в уши, воображаемой гильотиной. Хватит. Я помню.
Наши добродетели сродни нашим гостиным. Ухоженные, прибранные, со вкусом обставленные, они служат нашим поводом для гордости. Мы охотно пускаем туда гостей, чтоб выпить чашечку чая, и улыбаемся их похвалам – нам нравится, когда наши добродетели замечают. Грехи… Наши грехи – слизкие сырые подвалы, которые мы редко распахиваем перед гостями и сами не любим вспоминать.
Настоящий мистер Олдридж, с которым он не был знаком, мог обладать не только хорошо видимыми достоинствами, но и определенными недостатками, которые не стремился демонстрировать. Но даже если…
Лэйд попытался это представить.
Если мистером Олдриджем в самом деле овладела слепая всеиспепеляющая ненависть по отношению к своим недавним сослуживцам, он мог бы использовать помощь демона для мести. Он сам не был кроссарианцем, по крайней мере, об этом не свидетельствует ни один из людей, что были с ним знакомы, всего лишь чудаком, наделенным финансовым чутьем. Но… Допустим, он мог нанять оккультного специалиста надлежащего уровня и… Не годится, почти сразу же вынужден был признать Лэйд. Мистер Олдридж, приняв аскезу, фактически отказался от своего немалого состояния. А ведь за гроши такие услуги не оказываются, по крайней мере, здесь, в Новом Бангоре. Минус один пункт из достоверности.
И потом… Мистер Олдридж был трезвомыслящим джентльменом, об этом говорят решительно все. Если он преисполнился ненавистью к своему компаньону и оперативному совету, он мог бы извести их вместо того, чтобы сокрушать собственное детище – компанию, которой он отдал свою молодость и силы. Минус два.
Лэйд хрустнул суставами пальцев, присматриваясь, что еще можно разнести в кабинете. Уничтожение обстановки требовало сил, которых у него и так оставалось немного, но благотворно воздействовало на мыслительные процессы. Наверно, ему придется сокрушить еще до черта всего, чтобы никчемная старая голова все-таки что-то сообразила…
Мистер Олдридж, может, и не был записным гуманистом, но он уважительно относился к другим. Об этом свидетельствует его стратегия, всегда осторожная и выверенная, чурающаяся агрессивных мер, полная противоположность стратегии Крамби. Мог бы человек, с таким пиететом относящийся к другим, отправить в пасть демона две сотни человек скопом? Едва ли. Минус три.
И потом… Мистер Олдридж сошел на берег еще два года назад. Несчастные случаи с его служащими начались лишь неделю назад, сразу после его смерти. Торжественный ужин с кульминацией – сложно представить в мире, где нет времени – но, будем считать, день назад. Какой логикой, человеческой или демонической, можно объяснить эти расхождения по календарю? Демон нарочно выжидал два года, чтобы свершить месть уже после смерти своего нанимателя? А потом для чего-то еще неделю? Разве при этом месть не теряет весь свой смысл?.. И к чему тогда те четверо, из-за которых всё началось? Минус четы…
Довольно, приказал себе Лэйд, мысленно захлопывая гроссбух, в котором он вел этот нелепый счет. Кредит и так уже ушел в глубокий минус, тогда как в дебет решительно нечего занести. Мистер Олдридж, может, был финансовым гением и чудаком, может, действительно выжил из ума под конец жизни, может даже сам кинулся головой вниз на камни, но в соучастии с демоном его заподозрить невозможно, как невозможно представить пирог с говядиной без говядины или…
- Это может быть любой из них.
- Что? – Лэйд резко повернулся, совсем позабыв, что он не один в разгромленном кабинете.
Лейтон ответил ему
