– Да, вечер прекрасный, – подтвердила Полин. Ее предубеждение против жены Фрэнка осталось далеко в прошлом. С годами собственные разочарования заставили ее проявлять больше сдержанности в суждениях о других. С Айви Фрэнк был счастлив, и Полин ценила это, а еще Айви восхищала ее тем, что своей решимостью нашла путь в жизни и добилась успеха в профессии, где главенствовали мужчины.
– Есть известия от Колина? – поинтересовалась Айви.
– Он обещал, что напишет, когда доберется до Шотландии. Я жду письма со дня на день.
– Жаль, что он не захотел принять помощь Фрэнка, – сказала Айви.
– Я пыталась говорить с ним об этом, но Колин такой упрямый. Он сказал, что новые долги ему ни к чему, а ты знаешь, как он относится к безвозмездной помощи, даже если ее предлагают родственники. Он не взял бы у Фрэнка ни единого шиллинга.
– Полин, – сказала Айви, – а положение на самом деле так серьезно, что вы можете лишиться Килмарнока?
– Да.
На другом конце зала раздался треск: это фотограф при вспышке магния делал снимок Хью с губернатором.
– Ты же знаешь, Полин, у тебя всегда есть дом в Лизморе, – сказала Айви.
– Спасибо, Айви, но все уладится. Колин найдет выход. Он вернется с деньгами.
Они умолкли среди музыки и шума всеобщего веселья.
Полин вспомнила последние часы перед расставанием с Колином, как стояли они на причале, дожидаясь, когда придет время подняться ему на борт. Колин не хотел, чтобы она провожала его, но Полин настояла на своем. В поезде они промолчали всю дорогу и на причале творили мало. Потом они церемонно обнялись, и он поднялся по трапу. В тот момент Полин подумалось, что ей на память приходит только хорошее: о начале супружеской жизни, жарких ночах и соперничестве днем. Она думала о его крепком теле и о том, как он возбуждал ее. Ей вспомнились блестящие приемы в Килмарноке, где они главенствовали, и утонченность их совместной жизни. Она пыталась представить, удалось ли бы ей привнести счастье в их брак, если бы она приложила к этому больше старания. Может быть, не на нем, а на ней лежит вина за то, что между ними не было любви? Но ей теперь никогда не узнать истины. В конце концов, она все же осталась одна, как видно, ей суждено было стать «бедняжкой Полин».
– Хочу тебя предупредить. Джоанна, – сказала Айви, – мой муж и еще кое-кто стараются уговорить Хью баллотироваться в парламент.
Они обратили внимание на группу мужчин у бара и услышали, как Фрэнк сказал: «Уверяю вас, когда мы объединимся в федерацию, нам понадобятся в правительство такие люди, как Хью Уэстбрук».
Несмотря на протесты Хью, его друзья единодушно согласились с мнением Фрэнка.
Мельбурнская «Таймс» превосходила по тиражу другие газеты в колонии Виктория. Вместе со своим детищем раздался вширь и сам Фрэнк. Со времени его женитьбы на Айви цепочка от часов, тянувшаяся по его жилету, удлинилась вдвое. Волос надо лбом не осталось совсем, как, впрочем, и на макушке, так что, только зайдя со спины, можно было заметить, что Фрэнк седеет.
– Я читал в последнем номере твою редакционную статью, Фрэнк, – сказал Иан Гамильтон. – Должен заметить, ты основательно прошелся по Совету защиты прав аборигенов. Ты предлагаешь ни много, ни мало, как упразднить его и передать туземцам управление в резервациях!
– Боже мой, Иан, – Фрэнк допил джин с тоником и отдал пустой стакан бармену. – Да этот Совет форменное сборище идиотов. Это им пришло в голову, что государственные резервации должны быть только для чистокровных аборигенов. В результате метисам пришлось отправляться в города, где они должны были каким-то образом себя содержать. О катастрофических последствиях говорить не приходится: вы сами были их свидетелями. Они не могут прижиться в нашем обществе и нуждаются в опеке.
– Я не вижу для этого причин, – возразил Гамильтон.
– Да неужели не ясно, что мы некоторым образом в долгу перед ними? По данным последней переписи, в штате Виктория осталось всего восемьсот аборигенов, и среди них нет чистокровных.
– Вот о том я и веду речь, Фрэнк. Через двадцать лет аборигены, как видно по всему, вообще исчезнут. На Тасмании их уже не осталось. Стоит ли копья ломать из-за проблемы, которая скоро сама себя изживет?
– Это глупость чистейшей воды, – возмутился Фрэнк и отступил в сторону, пропуская Джадда, который со словами: «Прошу прощения» потянулся за бокалом шампанского.
Разговор от аборигенов перешел на овец, и Джадд, отвернувшись от стойки, окинул зал. Взгляд его остановился на юной Бет Уэстбрук, весело хохотавшей над чем-то, сказанным Декланом Макклаудом. Деклану, как и Бет, было двенадцать, и в следующем месяце они должны были стать учениками школы Тонгарра.
Глядя на дочь Уэстбруков, Джадд вспомнил о встрече Хью и Джоанны с директором школы Майлзом Карпентером и его помощником Скоттом Макинтайром. Присутствовал там и Джадд. В школе было принято приглашать на обсуждение представителя преподавательского состава, когда возникали спорные вопросы относительно приема какого-либо будущего ученика. Джадд вызвался представлять учителей.
С самого начала Майлз Карпентер подивился, что Уэстбруку могла прийти в голову мысль определить дочь в школу для мальчиков.
– Это просто невероятно, – недоумевал он. – Девочка хочет стать овцеводом. Уму непостижимо. – Но тем не менее, он пригласил Хью с женой для беседы.
– Бет смышленая девочка и очень хочет учиться, – объяснил Уэстбрук. – К тому же она успела немало узнать о животных и ведении дел на овцеферме. Она будет достойной ученицей вашей школы.
– Но, мистер Уэстбрук, наши ученики живут при школе, – пытался переубедить его Карпентер, – у них здесь свои комнаты. Теперь вы понимаете сложности с поступлением девочки.
Но Уэстбрук спутал им карты, предложив выход:
– «Меринда» в нескольких милях отсюда. Бет может приезжать сюда на занятия утром, а вечером уезжать домой.
Тогда Карпентер попробовал другой ход.
– Наш курс обучения включает и тяжелый физический труд. Занятия у нас проводятся не только в классах, мистер Уэстбрук. Наши ученики обучаются шорному делу, ковке лошадей, землепашеству. Им даже приходится клеймить скот. Занятие это мало подходит для юной леди.
– Моя дочь способна освоить все эти работы, – сказал Уэстбрук, чем явно озадачил своих собеседников.
Тогда Джадд решил спасти положение и укрепить пошатнувшиеся позиции.
– Мистер Уэстбрук, – сказал он, – упускает из виду самый важный момент. А именно: его предложение неуместно, поскольку противоречит приличиям. Девочка будет отвлекать мальчиков. Ее присутствие станет помехой занятиям. Как учитель, я счел бы большой сложностью ее пребывание в моем классе.
