Глава 68
Через шесть месяцев Блэквелл снова оказался в секретной штаб-квартире, расположенной на севере Нью-Джерси. На лифте он спустился на оперативный уровень. Секретарша провела его к Симмонсу. Тот вышел из своего кабинета и лично проводил его в апартаменты Мастера Охоты.
– Рад тебя видеть, Фрэнк, – сказал Мастер Охоты. – Как плечо, уже зажило?
– С плечом все в порядке, – ответил Блэквелл.
– Думаю, тебе уже рассказали, что Конгресс только что проголосовал за принятие Акта о законном убийстве совместно с Актом об охране окружающей среды. Настал новый день в истории человечества.
– Да, сэр, – сказал Блэквелл. – Я чрезвычайно этому рад.
– Все еще сердишься, да?
– Да, сэр. Это так.
– Я думаю, пора забыть давние обиды. Я хочу, чтобы вы помирились.
Мастер Охоты сделал жест рукой, и из темного угла вышел Поляк.
– Здорово, приятель, – сказал он. – Я хотел навестить тебя в больнице, но мне передали, что ты отказываешься меня видеть.
Лицо Блэквелла напряглось.
– Я и сейчас не желаю тебя видеть. Ты сказал, что прикроешь меня. Но когда мне понадобилась твоя помощь, тебя не оказалось.
– По крайней мере, я могу объяснить тебе причину моего опоздания.
– Не нужно мне твоих объяснений, – сказал Блэквелл. – Ты был моим другом и моим Наводчиком. Я доверял тебе. А тебя не оказалось там в нужный момент.
– Это я приказал, – произнес Мастер Охоты.
Он щелкнул пальцами, и из затемненной части комнаты вышли двое мужчин. Низкого роста, в соломенных шляпах и с тонкими усиками. Валериано и Панфило выглядели сейчас гораздо лучше, чем в лагере контрас неподалеку от Сан-Франциско-де-ла-Пас.
– Прости своего друга, сеньор, – сказал Валериано. – Он опоздал лишь потому, что доставлял нам оружие. Да, он действительно рисковал твоей жизнью. Но если бы мы не получили вовремя оружие, наша революция потерпела бы поражение.
– Что-то я никак не пойму, – сказал Блэквелл. – Я считал, что контрас проиграли.
– Так оно и есть на самом деле, – ответил Панфило. – Только мы никогда не были контрас. Мы с Валериано сразу же после университета стали секретными агентами «Охоты».
– Это правда, – подтвердил Валериано. – Люди из подполья смогли вовремя раздать оружие всем нашим последователям. Восстание началось на следующий день. К нашему правому делу присоединились бойцы как сандинистского фронта, так и контрас. Мы выступали за светлые идеалы, право на законное убийство, а также за умеренное перераспределение имущества среди различных слоев населения. Так что лишь благодаря вашему другу, сеньор, в начале той недели «Охота» получила статус законной организации во всех странах Центральной Америки, которые объединились теперь под нашим руководством.
– К тому же, – добавил Поляк, – я появился как раз вовремя, чтобы спасти твою жизнь!
– Ты не должен был ее убивать! – воскликнул Блэквелл.
Поляк покачал головой:
– Я должен был это сделать, Фрэнк. Она собиралась пристрелить тебя.
– Мерседес не собиралась это делать. Она просто шутила.
– Черт возьми, Фрэнк! Она собиралась сделать именно это. А если она и шутила, то как я мог определить это, находясь от нее в тридцати ярдах?
– Ты мог бы просто ранить ее, а не убивать.
– Ты что, рехнулся? Лежа с простреленной ногой и почти без сознания? Тебе крупно повезло, что я вообще попал в нее, будучи в таком состоянии.
Блэквелл помотал головой.
– Поляк, она ведь любила меня, – дрожащим голосом произнес он.
Поляк обнял Блэквелла за плечи.
– Может, и так, приятель, может, она действительно тебя любила. Но в ней было нечто такое, что заставило бы ее убить тебя несмотря на то, что она тебя любила, в чем, честно говоря, я сильно сомневаюсь.
Блэквелл ссутулился, черты лица заострились, а в потухших глазах появилась безысходность.
– Что ж, – произнес он, – все кончено. Сначала Клэр, а теперь Мерседес. Почему мне всегда так не везет с женщинами? Все время их убивают. Но что самое обидное, мне в жизни больше не к чему стремиться.
– Нет, приятель, есть, – с заговорщицкой улыбкой сказал Поляк.
– О чем ты?
– Ну-ка взгляни на это.
Поляк протянул Блэквеллу листок бумаги. Тот взял его и пробежал глазами. Затем перечитал во второй раз более внимательно.
– Охота? Мы с тобой снова собираемся охотиться? Но ведь я ничего не подписывал.
– Я взял на себя смелость сделать это за тебя, – сказал Поляк. – Разумеется, ты вправе отказаться. Но тогда мне придется искать другого Охотника, чтобы служить ему Наводчиком.
– Не знаю, почему мне разрешили принять участие еще в одной Охоте, – сказал Блэквелл. – В прошлой Охоте я ведь показал себя не с лучшей стороны. В том смысле, что не я убил Жертву, а Мерседес. – Он помолчал, а потом хриплым голосом добавил: – Она сделала это ради меня, Поляк!
– Не начинай все сначала, Фрэнк. Да, в последний раз у тебя дела шли не очень-то удачно. Но в тебе есть потенциал Охотника. Поверь мне, уж я-то в этих делах разбираюсь. Многим первая Охота служит только разминкой, а уж потом они разворачиваются вовсю.
– Ты действительно так считаешь? – хрипло переспросил Блэквелл.
– Еще бы, – усмехнулся Поляк. – Стал бы я иначе рисковать своей репутацией, снова идя к тебе Наводчиком?
– Ладно, Поляк, – сказал Блэквелл, и на этот раз его голос звучал твердо. – Поохотимся вместе, но на этот раз все будет как надо.
После того как они ушли, а Панфило с Валериано отправились на прием, устроенный в их честь, Симмонс повернулся к Мастеру Охоты.
– Я рад, что с Блэквеллом все обошлось, – сказал он. – Вообще-то не стоит принимать такие вещи близко к сердцу, но я волновался за этого парня.
– Зря, – ответил Мастер Охоты. – Я с самого начала знал, что он не подведет. К тому же счастье или несчастье отдельно взятого индивидуума не идет ни в какое сравнение с теми социальными изменениями, которые он вызвал своими действиями. Теперь Охота стала законной, Симмонс, и человечество станет жить по новым законам. Война побеждена! Земля спасена! Наконец-то настал золотой век человечества!
АГЕНТ Х, ИЛИ КОНЕЦ ИГРЫ
Глава 1
День выдался длинный и трудный. У меня были встречи в самых разных местах Парижа: возле Оперы, потом на той стороне Сены, на улице Ванв, потом снова на этом берегу, в предместье Сент-Оноре, и опять недалеко от Оперы. Результат: ноль.
Было уже около семи, когда я вышел из метро на станции Клюни. В Париже стоял апрель; по бульвару Сен-Мишель нескончаемым потоком неслись дизельные грузовики. Лил холодный, безнадежный дождь. Я устал, ноги болели, настроение – хуже некуда. Язык распух от переговоров по-французски с мрачными секретарями. Хотелось забраться к себе в берлогу, сварить яйцо… Но я обещал Джорджу встретиться с ним и выпить за компанию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
