— Откуда ты знаешь, что там была рожденная туманом? — спросил он, стараясь держать себя в руках.
— Наши стражники умудрились убить ее, — сказал Страфф. — Когда она убегала.
Эленд нахмурился.
— Рожденная туманом? Убита простыми солдатами?
— Лучниками, — пояснил лорд Венчер. — Видимо, они сумели застать ее врасплох.
— А тот человек, что провалился в световой колодец? — спросил Эленд.
— Мертв. Сломал шею.
«Он был еще жив, когда мы удрали. Что ты скрываешь от меня, отец?..»
— Рожденная туманом… Я ее знаю?
— Знаешь — мягко сказано, — ответил лорд Венчер, усаживаясь за письменный стол и не глядя на сына. — Это была Шэн Элариэль.
Эленд похолодел от ужаса. Шэн? Он ничего не понимал. Они были обручены, но девушка ни разу не упомянула, что она — алломант. И это могло означать, что она все это время водила его за нос. Возможно, Дом Элариэль замышлял убить Эленда сразу после того, как родится отпрыск Элариэлей, которому можно было бы передать семейный титул…
«Ты прав, Джастес. Я не могу спрятаться от политики, просто не обращая на нее внимания. Я стал пешкой в игре давным-давно, просто не хотел признаваться себе в этом».
Отец явно был доволен произошедшим. Один из главных членов Дома Элариэль убит на земле Венчеров при попытке покушения на Эленда… После такого триумфа отец какое-то время будет просто невыносим.
Эленд вздохнул.
— А кого-нибудь из убийц взяли живьем?
Лорд Страфф покачал головой.
— Нет. Один свалился во двор, когда убегал — и скрылся. Видимо, тоже рожденный туманом. Еще одного мы нашли на крыше, мертвого, но мы не знаем, сколько их было всего.
Он вдруг замолчал.
— Что? — спросил Эленд, заметив легкое смущение в глазах отца.
— Нет, ничего, — ответил лорд Страфф, небрежно махнув рукой. — Кое-кто из стражей утверждает, что был еще и третий рожденный туманом, который якобы напал на двух других, но я сомневаюсь… там не присутствовал никто из наших.
Эленд на мгновение задумался.
«Третий рожденный туманом, напавший на двух других…»
— Может, кто-то узнал о готовящемся покушении и пытался остановить его?
Лорд Венчер фыркнул.
— С какой стати чужому рожденному туманом защищать тебя?
— А вдруг ему просто захотелось спасти от смерти невинного человека?
Лорд Венчер расхохотался.
— Ты дурак, мой мальчик! Ты ведь и сам это понимаешь?
Эленд покраснел и повернулся к двери. Лорду Венчеру явно ничего не было от него нужно, и Эленд просто ушел. Но он не мог вернуться в свои комнаты, не мог видеть разбитое стекло и стражников, поэтому отправился в одну из гостевых спален и вызвал группу туманных убийц, чтобы те дежурили за дверью и на балконе — на всякий случай.
Он сам расстелил постель, думая о разговоре с отцом. Лорд Венчер, скорее всего, прав относительно третьего рожденного туманом. Такого просто не могло случиться.
«Но… так должно быть. Или может быть в будущем».
Эленду хотелось сделать многое, очень многое. Но отец был крепок, здоров и молод для лорда, обладающего такой властью. Могли пройти десятилетия, прежде чем Эленд унаследует титул, — если, конечно, сам проживет так долго. Эленда тянуло увидеть Валетт, поговорить с ней, объяснить причины своего разочарования. Она бы поняла его. Она почему-то всегда понимала его лучше, чем другие.
«К тому же она скаа!»
Эленд никак не мог отделаться от этой мысли. У него было так много вопросов, он хотел узнать у Валетт тысячу вещей…
«Потом, — решил он, забираясь в постель. — А пока надо подумать, как помочь выстоять нашему Дому».
На этот счет он не солгал Валетт — он должен был сделать все, чтобы его семья уцелела в войне.
А после… Ну возможно, они найдут способ обойтись без лжи и мошенничества.
32
Многие террисане выражают презрение к жителям Хленниума, но я знаю, они завидуют им. Я слышал, как носильщики говорили о прекрасных соборах хленни, с изумительными цветными витражами и просторными залами. Им также нравится местная, одежда. В городах я видел, как многие молодые террисане выменивают меха и шкуры на хорошо сшитые мужские костюмы.
Через две улицы от лавки Клабса находилось здание, очень высокое по сравнению с соседними домами. Вин полагала, что это многоквартирный дом, плотно заселенный скаа, но никогда не бывала внутри.
Вин бросила монетку и помчалась вверх вдоль стены шестиэтажного дома. Мягко приземлившись на крышу, она заставила нервно вздрогнуть сидевшего в темноте человека.
— Это я, — шепнула Вин, бесшумно пробираясь по скату крыши.
Призрак улыбнулся. Он был лучшим наблюдателем в команде и часто стоял на самых важных постах. В последнее время он то и дело дежурил вечерами: в этот сложный момент конфликт между Великими Домами грозил вот-вот вылиться в открытое столкновение.
— Они продолжают приготовления? — тихо спросила Вин, воспламеняя олово и оглядывая город.
Вдали маячило в тумане ярко освещенное здание.
Призрак кивнул, показывая на светлое пятно.
— Крепость Хастинг. Дом Элариэль собирается напасть на нее ночью.
Вин кивнула. Штурма крепости Хастинг они ждали давно — за последнюю неделю она подверглась нескольким налетам со стороны разных Великих Домов. Союзники Дома Хастинг разбежались, и его окончательное падение было вопросом времени.
Странным казалось только, что никто не совершал нападений в дневное время. Война Домов проходила за завесой тайны, как будто аристократы, признавая власть лорда-правителя, не желали огорчать его военными действиями при солнечном свете. Все разворачивалось ночами, под покровом тумана.
— Типа, как хочется того, — пробормотал Призрак.
Вин помолчала.
— Призрак… Ты не мог бы постараться говорить как все?
Призрак указал на темные шпили вдалеке.
— Лорд-правитель. Похоже, он хочет, чтобы они дрались.
Вин кивнула.
«Кельсер был прав. И братство помалкивает насчет войны, и из дворца — ни звука, и гарнизон не спешит возвращаться в Лютадель. Лорд-правитель ожидал войны и теперь намерен предоставить ей идти своим чередом. Так оставляют в покое пожар на полях, выжигающий все старое и обновляющий землю».
Только на этот раз когда погаснет одно пламя, вспыхнет другое — нападение Кельсера на столицу.
«Если, конечно, Маршу удастся узнать, как остановить „стальных“ инквизиторов. И если мы сможем захватить дворец. И конечно, если Кельсер найдет способ справиться с лордом-правителем».
Вин покачала головой. Ей не хотелось плохо думать о Кельсере, но она просто не представляла, как такое возможно. Да, гарнизон еще не вернулся, но поговаривали, что он уже близко, солдаты придут через пару недель. Да, некоторые из знатных Домов рушились, но это и отдаленно не напоминало полный хаос, в котором нуждался Кельсер. Последняя империя потрескивала, но Вин сомневалась, что она вот-вот лопнет и развалится.
А возможно, не в этом дело? Их команда проделала потрясающую работу по разжиганию междоусобной войны. Три Великих Дома уже пало, остальные были серьезно ослаблены. Теперь аристократам понадобятся десятилетия, чтобы прийти в себя после всех этих событий.
«Мы натворили поразительных дел, — решила Вин. — И даже если мы не нападем на дворец или наша атака провалится, все равно нам удалось нечто исключительное».
Они оставят будущим мятежникам огромное количество полезных сведений, добытых Маршем в братстве, у них будет дневник лорда-правителя в переводе Сэйзеда. Конечно, это еще не окончательное крушение Последней империи, на которое рассчитывал Кельсер. Однако это серьезная победа — и скаа долгие годы будут видеть в ней источник вдохновения.
Вин с удивлением обнаружила, что гордится своим вкладом в общее дело. Может, в будущем она присоединится к настоящему восстанию — там, где скаа не слишком забиты.
«Если такие места вообще существуют…»
Вин уже начала понимать, что не только льстецы братства принуждают скаа к покорности. Их угнетали тысячу лет: поручители, непрерывная работа на полях и фабриках… Именно поэтому бунты скаа всегда были такими робкими. Люди знали — или думали, что знают: невозможно сражаться с Последней империей.
Да и сама Вин так считала, несмотря на то что принадлежала к «свободным» ворам. Ей понадобилось столкнуться с безумным Кельсером, чтобы изменить точку зрения. Неудивительно, если Кельсер потому и поставил перед командой почти недостижимую цель — он понимал, что лишь сумасшедший вызов империи заставит людей осознать, что они могут сопротивляться.
Призрак посмотрел на нее. Он все еще чувствовал себя неловко в присутствии Вин.
— Призрак, — сказала она, — ты ведь знаешь, что Эленд отказался поддерживать наши отношения?
