в профессии Ольги Демировой, ни в ее национальности.
– Все в порядке, малютка?
– Все в порядке, Борис Иванович.
– Не думаю, чтобы за мной следили, – кивнув, пробормотал визитер. Однако в его голосе слышалось беспокойство. Подойдя к окну, он слегка раздвинул занавеси, внимательно посмотрел на темную улицу и резко отшатнулся. – На противоположном тротуаре стоят двое. Мне кажется... – Не договорив, он начал грызть ногти, как делал всегда в минуты волнения.
Русская девушка отрицательно покачала головой:
– Они были там еще до вашего прихода.
– И все-таки, по-моему, они наблюдают за этим домом.
– Возможно, – равнодушно согласилась Ольга.
– Но тогда...
– Что из того? Даже если они знают, то последуют отсюда не за вами.
На губах гостя мелькнула злая усмешка.
– Это верно, – признал он и добавил после паузы: – Чертов американец может позаботиться о себе не хуже любого другого.
– Очевидно.
Борис снова подошел к окну и ухмыльнулся:
– Крутые ребята. Боюсь, они хорошо известны полиции. Ну-ну, желаю братцам апашам[60] удачной охоты!
Ольга Демирова снова покачала головой:
– Если американец такой, как о нем говорят, то паре трусливых апашей с ним не справиться. – Она немного помолчала. – Любопытно...
– Что?
– Ничего особенного. Только этим вечером по улице дважды прошел какой-то человек с седыми волосами.
– Ну и что?
– Проходя мимо этих двоих, он уронил перчатку. Один из них поднял ее и передал ему. Избитый прием.
– Вы полагаете, этот седой их нанял?
– Вполне возможно.
Борис встревожился:
– Вы уверены, что с пакетом все в порядке? К нему никто не прикасался? Об этом слишком много болтали... – Он снова принялся грызть ногти.
– Судите сами.
Ольга склонилась над камином и быстро разгребла угли. Под ними, среди скомканных газет, лежал продолговатый пакет, завернутый в грязный газетный лист. Она подняла его и протянула визитеру.
– Изобретательно, – с одобрением кивнул тот.
– Квартиру обыскивали дважды. Даже вспороли матрац на моей кровати.
– Как я и говорил, было слишком много болтовни, – пробормотал Борис. – Не стоило так долго торговаться из-за цены.
Он развернул газету. Внутри находился маленький пакетик в коричневой бумаге. Проверив его содержимое, быстро завернул снова.
В этот момент позвонили в дверь.
– Американец пунктуален, – заметила Ольга, бросив взгляд на часы.
Она вышла из комнаты и вскоре вернулась вместе с высоким широкоплечим мужчиной явно американского происхождения. Вновь пришедший перевел взгляд с девушки на мужчину и вежливо спросил:
– Мосье Краснин?
– Он самый, – ответил Борис. – Должен извиниться за... за неудобное место встречи. Но необходимо соблюдать секретность. Я не могу допустить, чтобы мое имя связывали с этой историей.
– В самом деле? – тем же вежливым тоном осведомился американец.
– Вы ведь дали мне слово, не так ли, что никакие подробности сделки не станут известны? Это одно из условий... продажи.
Американец кивнул и равнодушно произнес:
– Это мы уже обсуждали. А теперь, может быть, вы покажете товар?
– У вас при себе деньги? Я имею в виду наличные?
– Да, – ответил американец, не делая, однако, попытки их достать.
После недолгого колебания Краснин указал на лежащий на столе сверток.
Американец взял его, развернул обертку, поднес содержимое пакетика к лампе и внимательно его обследовал. Удовлетворенный результатом, вынул из кармана плотный кожаный бумажник, извлек из него пачку банкнот и протянул русскому, который тщательно их пересчитал.
– Все в порядке?
– Да. Благодарю вас, мосье.
Американец небрежно сунул в карман коричневый пакетик и поклонился Ольге:
– Доброй ночи, мадемуазель. Доброй ночи, мосье Краснин, – и вышел, закрыв за собой дверь.
Мужчина и женщина посмотрели друг на друга. Борис облизнул пересохшие губы.
– Интересно, удастся ли ему добраться до своего отеля? – пробормотал он.
Словно сговорившись, оба подошли к окну. Они успели увидеть, как американец вышел из дома, повернул налево и, не оборачиваясь, быстро зашагал по улице. Две тени, выскользнув из подъезда напротив, бесшумно последовали за ним. Вскоре все трое растворились в ночи.
– Доберется туда целым и невредимым, – сказала Ольга Демирова. – Можете не бояться – или не надеяться, как вам будет угодно.
– Почему вы так думаете? – с любопытством спросил Краснин.
– Человек, сумевший сделать столько денег, не может быть дураком, – пояснила Ольга. – Кстати, о деньгах... – Она многозначительно посмотрела на Краснина. – Моя доля, Борис Иванович.
Тот неохотно протянул ей две купюры. Не проявляя никаких эмоций, Ольга поблагодарила кивком и спрятала деньги в чулок.
– И вы нисколько не сожалеете, Ольга Васильевна? – с интересом осведомился Краснин.
– Сожалею? О чем?
– О том, что только что было в вашем распоряжении. Большинство женщин с ума сходят от подобных вещиц.
Ольга задумчиво кивнула:
– Да, вы правы, но я не страдаю этой манией. Любопытно... – Она умолкла.
– О чем вы?
– Я уверена, американцу ничего не грозит. Но потом...
– Что – потом?
– Он, конечно, отдаст их какой-то женщине. Вот мне и любопытно, что произойдет тогда... – Тряхнув головой, Ольга снова взглянула в окно и внезапно
