При ярком пламени пожара Рутерфорд с порога своего дома видел, как впереди защитников мелькали длинные перья Эмаи. Верховный вождь с необыкновенной ловкостью владел мэром, и рука его не знала промаха. Рядом с ним стояли его воины, готовые защищать каждый вершок родной улицы. Но как их мало, храбрых защитников, и как многочисленны нападающие! Все воины, которых Эмаи послал сопровождать соседних вождей, погибли. Другие пали на склоне холма перед деревней. И теперь у Эмаи осталось всего несколько десятков человек, преграждающих путь целому полчищу врагов.
Они медленно отступали меж двух рядов горящих хижин. С каждой минутой их становилось все меньше. То один, то другой падал под ноги врагам, ожесточенно продвигающимся вперед. Эмаи находился все время в первом ряду защитников, в самой гуще боя. Он, казалось, был неуязвим. Всякий, кто пробовал приблизиться к нему, падал под тяжестью его мэра прежде, чем успевал опомниться. Копья, летящие в него издалека, он ловил на лету рукой и швырял назад. И все же он отступал.
Враги овладели уже половиной деревни и ловили перепуганных свиней, выскочивших из своих загородок. Эмаи отступил мимо висячей могилы своей матери, мимо своей пылающей хижины — самой большой во всей деревне. Скоро ему некуда будет отступать. Сзади, шагах в сорока, пылающий частокол, а за частоколом — глубокий овраг.
Окружив хижину верховного вождя, многие воины Сегюи непременно захотели проникнуть в нее, надеясь найти в ней несметные богатства. Они, обжигаясь, голыми руками разгребали пылающий тростник и разбрасывали его во все стороны. И вдруг раздался взрыв, встряхнувший весь холм, на котором стояла деревня. Хижина взлетела в воздух. На ее месте в земле появилась глубокая воронка, вокруг которой лежали обгорелые трупы. Это в хижине вождя взорвалась бочка с порохом, привезенная с «Агнессы».
Взрыв произвел среди наступающих такие опустошения и так испугал их, что они, растерявшись, в тревоге хлынули назад, давя друг друга.
— За мной! — крикнул Эмаи.
Горсть храбрецов не отставала от него ни на шаг. Враги дрогнули под этим отчаянным натиском и покатились обратно меж двух рядов догоравших хижин. Эмаи пядь за пядью возвращал себе родную деревню. Вот он вновь овладел пепелищем своего дворца, вот опять висячая могила его матери находится за широкой спиной сына. Была минута, когда казалось, что Эмаи выгонит врагов из деревни за частокол.
Но воины Сегюи скоро опомнились. Под напором задних рядов передние остановились и снова перешли в наступление. Защитников деревни оставалось слишком мало. Их было так мало, что они с трудом загораживали улицу и опасались, как бы их не обошли с тылу. Они бились с отчаянным, безнадежным мужеством, но опять отступали, и на этот раз быстрее, чем прежде.
И вот их загнали в самый конец деревни. У Эмаи теперь было не больше тридцати человек. За ним горел частокол. Они уже все твердо знали, чем кончится битва: их вдавят в огонь, и они сгорят.
Вдруг совсем рядом Эмаи увидел бревенчатый дом своего белого пленника. На пороге стоял огромный человек с огненными волосами и махал ему здоровенной рукой. Маленький отряд теснимых воинов, ища прикрытия сзади, решил отступить к плотным стенам этого домика… Едва Эмаи оказался возле двери, как Рутерфорд схватил его за плечи и втащил внутрь. Все бойницы были открыты, и свет пожара проникал в комнату. Эмаи увидел девушку, сидевшую на полу.
— Эшу! — вскричал он дрогнувшим голосом. — Ты здесь? Я думал, что ты у них, в плену…
Рутерфорд откинул ногой доску и показал вождю черную яму.
— Здесь ваше спасение, — сказал он. — Пусть воины по одному спустятся туда, вниз, и все вы будете свободны.
Вождь молчал и не двигался с места.
— Ты мне не веришь, Эмаи? Спроси свою дочь.
— Он говорит правду, отец, — сказала девушка.
Бой происходил возле самых дверей дома. Эмаи по одному втаскивал своих воинов в комнату и каждому приказывал спуститься в яму. Воины не понимали, в чем дело, но повиновались беспрекословно.
— Идите по течению ручья! — кричал им вслед Рутерфорд.
В доме стало жарко и запахло дымом. Нападающие повторили свой маневр — они подожгли заднюю стену дома. Когда снаружи не осталось ни одного воина, Рутерфорд захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку.
— Теперь вы должны спуститься, — сказал он Эшу и Эмаи.
В дверь бешено колотили палками. Ее крепкие сосновые доски гнулись.
— Иди и ты с нами, — проговорил Эмаи, обращаясь к Рутерфорду.
— Нет, я останусь, — ответил Рутерфорд. — Я должен завалить вход в подземелье, чтобы они не нашли его и не пустились за нами в погоню.
Он вынул из-под сена свой пистолет, сунул его в бойницу возле самой двери и выстрелил. Стук в дверь сразу прекратился. Он снова и снова заряжал свой пистолет и снова стрелял. Сквозь круглое отверстие бойницы он видел, что осаждающие отошли далеко в сторону и не смеют приблизиться к двери. Комната наполнилась удушливым дымом, дышать стало почти невозможно. На стенах от жары пузырилась смола. Сквозь щели между бревнами врывалось пламя. А Эмаи все еще стоял возле ямы, не решаясь спуститься и оставить Рутерфорда одного.
— Иди! — крикнул ему Рутерфорд. — Ты должен нести свою дочь, потому что она не может ходить. Не бойся, — прибавил он усмехаясь, — я скоро догоню вас.
Эмаи взвалил на плечи Эшу и исчез вместе с нею в яме. Оставшись один, Рутерфорд сунул свой пистолет за пояс и взял топор. Одним ударом разрубил он проволоку, которая привязывала жерди крыши к верхним бревнам сруба. Жерди сразу погнулись и осели под тяжестью наваленной на них земли. Держа в руке конец проволоки, Рутерфорд спустился в яму и крепко обхватил ногами верхнюю часть шеста. Опершись спиной о стену шахты, он изо всех сил дернул за проволоку.
Жерди крыши съехали с бревен, и все сразу рухнуло вниз в комнату. Вход в подземелье был завален трехфутовым слоем земли.
— Ну, теперь они никогда не догадаются, куда мы исчезли, — сказал себе Рутерфорд, опускаясь по шесту.
Через минуту он был уже в овраге. Эмаи, Эшу и воины ждали его. Он с жадностью вдыхал свежий ночной воздух — легкие его были отравлены дымом пожара.
В Таранаки!
— Мне не нужен такой раб, как ты, Желтоголовые-говорил Эмаи. — Мне нужен такой вождь. Ты хитер, ты храбр, и ты рожден быть вождем.
Ночь кончалась, небо бледнело, по на дне оврага было еще темно. Они быстро шли вперед меж двух отвесных высоких склонов. Овраг был порой так узок, что им приходилось идти гуськом. Они шлепали босыми ногами по воде ручья, который сопровождал их от самой пещеры.
— И клянусь, я сделаю тебя вождем, Желтоголовый, когда прогоню Сегюи из моей страны, потому что ты велик и мудр, — продолжал Эмаи. — А Сегюи я отомщу. Я собственной рукой разобью ему голову и истреблю весь его род.
