— Считай, что я этого не слышал. Скажи сам.
Уэллс положил на стол удивительно гладкие руки.
— У нас есть основания полагать, что в системе безопасности пробита брешь, так? А поскольку моя организация полностью отвечает за безопасность проекта, я обязан подозревать всех — даже членов Братства. Даже самого Старика. Я прав?
— Прав. И что же?
— А то, что теперь я обязан — с твоей помощью, разумеется, поскольку у «Телеморфикса» всегда были очень теплые отношения с правительством, — попробовать отыскать не только эту брешь, но и самого беглеца. Внутри системы. И если, обнаружив беглеца, мы заодно узнаем, чем он так привлек внимание Старика, и это знание окажется опасным для интересов наших уважаемых коллег… то нас ждет неизбежный позор, верно, Дэниел?
— Мне нравится ход твоих мыслей, Боб. Ты становишься все лучше и лучше.
— Спасибо, Дэниел.
Генерал встал.
— Почему бы нам не вернуться? Моим парням не терпится приняться за это дело.
Уэллс тоже поднялся, только медленнее.
— Спасибо за обед. У меня давно уже не было такого приятного вечера.
Генерал Якубиан провел карточкой перед считывателем на прилавке и приветливо помахал официантке, которая выглядывала из-за двери, словно загнанный в угол зверек. Потом повернулся и взял Уэллса под руку.
— Всегда приятно пообщаться со старым другом.
* * *
—… И волк все бежал и бежал, пытаясь вытряхнуть из брюха раскаленные камни, но дровосек зашил их туда крепко. Он подбежал к реке и стал пить, пока камни внутри наконец не остыли, но они были очень тяжелыми, и волк свалился в реку и утонул.
А Красная Шапочка и бабушка радостно обнялись и поблагодарили дровосека за его доброту. И с той поры они жили счастливо… Извини. — Мистер Селларс закашлялся и протянул дрожащую руку к стакану с водой. Кристабель подала ему стакан.
— Но в книгоочках сказка кончается не так. — Она немного встревожилась. Сказкам не полагается заканчиваться по-разному. — В настоящей сказке волк раскаялся и пообещал никогда больше так не делать.
Мистер Селларс глотнул воды.
— Что ж, все меняется, и сказки тоже. Полагаю, в исходной версии даже Красной Шапочке и бабушке не удается уцелеть, не говоря уж о злом волке.
— Что такое «непорочная дева»?
— Самое начало всех сказок, — улыбнулся старик. — Или истинное событие, которое потом оплели небылицами.
— Но сказки не бывают настоящими. Мне так мама говорила. Они просто сказки — поэтому, когда их слушаешь, не надо бояться.
— Но все имеет свое начало, Кристабель. — Старик повернулся и посмотрел в окно. Сквозь густую листву растущих перед ним растений можно было разглядеть лишь кусочек голубого неба. — А в каждой сказке есть хоть капелька, но правды.
Браслет Кристабель начал мерцать. Девочка нахмурилась и встала.
— Мне надо идти. У папы завтра выходной, и мы сегодня вечером уезжаем, а мне еще надо уложить одежду и игрушки. — Она вспомнила слова, которые полагалось сказать. — Спасибо за сказку, мистер Селларс.
— О… — немного удивленно произнес старик. Он молчал, пока девочка, переодевшись, не вошла в комнату. — Мой юный друг, хочу тебя кое о чем попросить. Мне не хочется тебя обманывать, иначе мне будет невыносимо стыдно.
Кристабель не поняла, о чем он говорит, но, похоже, о чем-то плохом. Она сунула палец в рот и молча застыла на месте, ожидая продолжения.
— Когда вы вернетесь из поездки, я тебя попрошу кое-что для меня сделать. И некоторые мои просьбы могут тебе показаться нехорошими. Ты даже можешь испугаться.
— А больно не будет?
— Нет, — покачал головой мистер Селларс. — Я никогда не сделаю тебе больно, малышка Кристабель. Ты мой очень большой друг. Но то, что я тебя попрошу сделать, — секрет, причем самый важный из всех, которые тебя просили сохранить. Понимаешь?
Девочка кивнула и широко раскрыла глаза. Старик говорил очень серьезно.
— Тогда иди и повеселись в выходные со своей семьей. Но когда вернешься, то, пожалуйста, приди ко мне как можно скорее. Я не знал, что ты уедешь, и боюсь, что… — Он помолчал. — Так ты придешь ко мне, как только вернешься? Ты будешь здесь в понедельник?
Кристабель снова кивнула.
— Мы прилетим обратно в воскресенье вечером. Так мне мама сказала.
— Хорошо. А теперь иди. И не скучай.
Кристабель шагнула к двери и обернулась. Старик смотрел на нее. Его забавное, словно расплавленное лицо выглядело очень несчастным. Девочка подбежала к нему и поцеловала в щеку. Кожа у него оказалась прохладной и гладкой, совсем не похожей на колючую папину щеку.
— До свидания, мистер Селларс.
Она быстро закрыла дверь, чтобы влажный воздух не вырвался наружу. Когда она бежала по дорожке, старик ей что-то крикнул, но за толстым оконным стеклом она не разобрала слов.
Кристабель медленно шла домой, напряженно размышляя. Мистер Селларс всегда был к ней добр, и он ее друг, пусть даже родители не велят к нему ходить. Но теперь он сказал, что попросит ее сделать какие-то скверные вещи. Она не знала, что такое скверные вещи, но когда стала об этом думать, у нее похолодело внутри.
Может, это небольшие скверные вещи — вроде того случая, когда она взяла мыло? То был небольшой проступок, потому что никто про это не узнал и ей не попало. В конце концов, она ведь не украла это мыло в магазине или у кого-нибудь дома. Или это скверные вещи другого рода — например, очень, очень и очень плохо садиться в машину к незнакомому человеку; мама всегда так тревожится, когда про такое говорит. Или это тайная плохая вещь вроде той, что однажды сделал папин друг капитан Паркинс, после чего миссис Паркинс прибежала к ним домой со слезами на глазах. Такие плохие вещи взрослые ей никогда не объясняли, только напускали на лицо таинственность и говорили друг другу: «Ну, сами знаете» — или обсуждали их, когда Кристабель ложилась спать.
Фактически сам мистер Селларс был плохой вещью, которой никто никогда не объяснял. Папа и мама сказали ей, что он не совсем здоров и к нему нельзя ходить, особенно маленьким девочкам, но сам мистер Селларс пояснил, что это не совсем правда. Но почему тогда родители не разрешают ей навещать милого и одинокого старика? Это ее очень смущало.
Все еще тревожась, она срезала угол по чьей-то лужайке и вышла на Редленд. В доме залаяла собака, и Кристабель тоже захотелось иметь собаку — симпатичную белую собачку с висячими ушами. Тогда у нее будет друг, с которым можно поговорить. Порция — ее подруга, но она хочет разговаривать только об игрушках, дядюшке Джингле и о том, что говорили девочки в школе. Мистер Селларс тоже ее друг, но если он попросит ее делать плохие вещи, то, может, он не очень-то хороший друг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
