и заранее подготовился. Для всех остальных смерть Ледовского стала сюрпризом. И для Долинина тоже. Но в глубине души Юра очень хорошо понимал, что Володя Долинин подходил на роль главы сектора куда как больше его самого. Намного больше. И если, как помощник Ледовского, Юра был предпочтительнее, то как главнокомандующий, увы…
— Хорошо, Юра. Обойдёмся без чинов, — проговорил Долинин, бросив взгляд на коньяк.
— Садись, Володя, — Рябинин указал на стул. — Выпьешь?
— Я на службе, — отрезал Долинин, но на стул сел, придвинув его к столу.
— Что у тебя?
— Ты в курсе, что происходит в энергетическом секторе? — с места в карьер начал Долинин.
— В курсе, конечно. Волнения там, работы какие-то несанкционированные. Всё под контролем уже. Погоди, а ты откуда знаешь?
Он удивлённо уставился на полковника. Рябинин постарался, чтобы этот инцидент остался известен только узкому кругу, и Долинина намеренно не ввёл в курс дела. Хотел сам, без него. Неужели настучали уже?
— Знаю, — туманно ответил Долинин. — Я-то как раз знаю. А вот ты, Юра, ни черта не знаешь и таких дров наломал.
— Что? — от тона Долинина Юра опешил. — Ты что, бредишь? Чего это я не знаю?
— Вот, — Долинин положил на стол папку, которую до этого держал в руках, быстро открыл, достал листок, лежащий сразу сверху — видно было, что он подготовился, — и сунул его под нос Рябинину. — Читай!
В глаза бросилась красная гербовая печать, но буквы разбегались, и Юра с ужасом осознал, что он не в состоянии прочитать ни строчки, ни слова. Долинин это тоже понял, его жёсткий, чётко очерченный рот, скривился в едва наметившийся усмешке.
— Это протокол, предусматривающий охрану АЭС, расположенную ниже нулевого уровня. За эту охрану отвечаю я. Всегда отвечал. И подчинялся непосредственно Ледовскому. А после его смерти, поскольку ты официально ещё так и не вступил в должность главнокомандующего, — Долинин говорил ровно, взвешивая каждое слово, и Юра готов был поклясться, что это упоминание о его временном назначении вовсе не случайно. — Я подчинялся напрямую Савельеву. А после его гибели — Руфимову. Хотя это уже и не по протоколу.
Несмотря на то, что Долинин говорил чётко, Юрины мысли путались и ускользали. Он всё ещё пытался прочесть документ, что лежал перед ним, но тщетно. От чёрных, прыгающих буковок голова гудела, Рябинин поднял глаза, которые тут же уткнулись в бутылку, призывно поблёскивающую стеклом прямо перед ним. Отчаянно захотелось выпить.
— Почему не по протоколу? — рассеянно произнёс он первое, что пришло на ум.
— Потому что по протоколу я должен подчиняться своему непосредственному начальнику, — терпеливо объяснил Долинин.
— Ничего не понимаю. Протокол. Савельев… При чём тут Савельев?
Юра всё-таки не удержался, схватил бутылку, нервно откупорил и щедро плеснул себе в стакан приятно пахнущую янтарную жидкость, тут же глотнул и почувствовал себе намного увереннее. Настолько, что даже плечи расправил и приосанился.
— Постарайся объяснить, чёрт возьми, внятно. Ну?
— Внятно? — Долинин покосился на коньяк, и Юра уловил промелькнувшее на его лице презрение. — Внятно, так внятно. Ниже нулевого уровня находится атомная электростанция, она была законсервирована, но её собираются запускать. Пока тайно. Руфимов уже несколько недель ведёт там работы. Мне ещё генералом было поручено обеспечить охрану станции, согласно протоколу. У меня там люди, Юра. Были. Пока ты не влез туда, не разобравшись.
— Атомная электростанция? — повторил Рябинин. В голове шумело. Слова Долинина казались каким-то бредом сумасшедшего. — Ты чего несёшь, Володя? Откуда у нас в Башне атомная электростанция? И почему я ничего не знал?
— Потому что об этом почти никто не знал. И не должен был знать. Всем заправлял напрямую Савельев. Он принимал решение по её запуску, и то, что всё это должно оставаться в тайне — это тоже он решил. Я просто обеспечивал охрану. Согласно протоколу.
То, что Долинин с таким упорством ссылался на протокол, который лежал у Юры под носом, и который он никак — как ни силился — не мог прочитать, разозлило Рябинина.
— Так какого чёрта я узнаю об этом только сейчас? — он ударил кулаком по столу, охваченный внезапной детской обидой на то, что у старого генерала при жизни были от него секреты. — Какого чёрта, Володя?
— Потому что ты ещё не вступил в должность, — Долинин упрямо выставил подбородок, зло сверкнул глазами. — В протоколе ничего не сказано про временно исполняющих обязанности.
— Так получается, что…
— Получается, Юра, что в энергетическом секторе твои ребята положили моих. Часть моих. А остальных удерживают насильно и незаконно. Потому что у моих был приказ — никого не пропускать. Они его и выполняли. А ты влез туда и положил четверых моих бойцов, Юра.
— Ты забыл, что я — главнокомандующий! Нет никаких твоих бойцов. Они все — мои. И обязаны были подчиниться приказу. И ты, Володя, ответишь за это!
Голос Рябинина сорвался, выдал визгливые нотки. Юра был зол, очень зол. И растерян. Он мало что понял, какая-то станция атомная, будь она неладна, секретные протоколы. Ему казалось важным одно — оказывается, было что-то такое, о чём он не знал, зато знал Долинин. И это было унизительно и обидно.
— Я отвечу. Если надо, пойду под трибунал, не сомневайся. Но ты не понимаешь серьёзности положения. Ты должен немедленно убрать оттуда своих людей и дать команду возобновить работы. Сейчас твои там всё затормозили, а это — опасно. Процесс не должен прерываться. Ты не понимаешь? Ты слышал вообще, что такое ядерный реактор, радиоактивное топливо? Мы тут все взлетим к чертям собачьим! Немедленно отдай приказ, чтобы работы возобновились. И убери своих людей!
«Что им всем от меня надо? — с тоской думал Рябинин, слушая Долинина и не сводя взгляда с пустого стакана. — Что они все от меня хотят? Сначала эта история с Савельевым, то ли воскресшим, то ли нет. Теперь ещё какая-то таинственная станция на нулевом уровне. Что я должен сделать? Что?».
Он с ненавистью посмотрел на Долинина.
— Это всё из-за тебя, Володя! Ты во всём виноват!
— Отдай приказ, Юра. Немедленно, или я…
— Что ты? Пойдёшь против меня? Ты понимаешь, что говоришь? Это бунт! Предательство! Я
