уже болезнь. Пусть обратятся к врачу, он назначит им нужное лечение.
– Мадам, но это лучшие люди страны, – с укоризной произнес сэр Уильям.
– Я не спорю, милорд. Сейчас, кстати, самое время доказать это. Война на пороге и мы нуждаемся в их помощи. И еще, милорд, я давно собиралась вам сказать, что удачная торговля – это прекрасно, но не следует забывать об основах государственного благополучия. При моем отце, короле Генрихе, все было выставлено на продажу: имущество и земли монастырей, крестьянских общин, а порой и короны, – все шло с молотка и доставалось тем, кто был ближе к королю. Правда, мой отец следил, чтобы не было злоупотреблений: как вам, безусловно, известно, глава Особого Комитета, распоряжавшийся продажей монастырского имущества, был казнен за измену, однако значительная часть денег все же прошла мимо казны. Вы помните сэра Джеймса?
– Конечно, – ответил сэр Френсис вместо сэра Уильяма.
– Сэр Джеймс – один из тех, кто помогал проводить реформы вашему покойному батюшке, – сказал сэр Уильям.
– Да, он помогал. В результате состояние сэра Джеймса выросло до баснословных размеров, но какой с этого был прок государству? Пока сэр Джеймс был жив, он хотя бы платил налоги в казну, но когда он умер, его наследники промотали все до последнего гроша. Ладно бы это произошло у нас, и деньги, таким образом, не ушли бы из страны, но наследники жили во Франции. Богатство сэра Джеймса пошло на пользу другому государству, а ведь это было наше английское богатство! – Елизавета не скрывала возмущения. – Нет, сэр Уильям, деньги – ненадежная вещь, если речь идет о державных интересах. Государство держится на земле и на том, что производится на этой земле. Нам надо обдумать, как вернуть общинную землю крестьянам. Хватит им бродяжничать и заниматься разбоем; мы вырастили уже два поколения людей, которые не хотят работать, но ищут где бы что урвать. Какие же из них граждане, если они ничего не имеют; что они за подданные, если с них нечего взять!
– Ваше величество излагает мудрые мысли, – поклонился сэр Уильям. – Позвольте лишь указать на то, что накануне войны производить реформы в государственной системе не совсем удобно.
– Особенно, когда наши враги поднимают голову, – прибавил сэр Френсис.
– Враги? – переспросила Елизавета. – Значит, вы плохо служите мне? Враги – это по вашей части, сэр начальник секретной королевской службы.
– Все свои силы я отдаю службе вашему величеству. Но если вы считаете, что я плохо служу, вы можете отдать меня под суд, – сэр Френсис насупился и уставился в пол.
– Я пошутила, милорд.
– Я не понимаю таких шуток, – пробормотал сэр Френсис.
– Как будто вы вообще понимаете шутки, – проговорила про себя Елизавета, а вслух сказала: – Я довольна вашей службой, сэр Френсис, и доказала это, награждая и возвышая вас… Объясните же мне, какие враги поднимают голову?
– Испанский король тоже готовится к войне, – сказал сэр Френсис, глядя на носки своих сапог, – в том числе, к войне тайной. Он посылает в Англию своих агентов, которые пытаются сеять смуту среди ваших подданных; в Италии на деньги испанцев и под покровительством римского папы открыты школы, которые специально обучают подобных агентов. Находится достаточное количество англичан, которые идут в эти школы, и большая часть из них – фанатичные католики, желающие смерти вашему величеству.
Должен заметить, что у испанского короля больше возможностей для ведения тайной войны, чем у нас. В Испании, как вам известно, нет приверженцев евангелической веры, среди которых мы могли бы вербовать своих помощников. Кроме того, власть короля Филиппа поддерживается инквизицией, требующей безусловного повиновения ему как верховному покровителю католичества. Исходя из всего этого, мы не можем вызвать брожение в испанском обществе, поднять восстание в этой стране или составить заговор против Филиппа.
Нам удается получать надежные сведения из Испании, наши люди есть и в итальянских школах, но надеяться на большее не приходится. Поэтому нам чрезвычайно важно истребить испанских агентов в Англии и уничтожить вражеские гнезда в нашей стране еще до начала войны с Испанией, иначе я не ручаюсь за последствия.
– Ну, что же, вы засылаете к Филиппу наших агентов, он засылает ко мне своих, чему тут удивляться? – беспечно отозвалась Елизавета. – Вы ведь успешно боретесь с его агентами, я это знаю по вашим докладам.
– Да, борюсь. Однако их не становится меньше, – ответил сэр Френсис и замолчал.
– Отчего же?
Сэр Френсис молчал.
– Ваше величество, разрешите мне привести уместную к данному случаю аллегорию, – вмешался сэр Уильям. – Бесполезно бороться с осами, пока вы не разорили осиное гнездо, а если муравьи одолевают вас, то бессмысленно гоняться за каждым из них по отдельности, необходимо сжечь муравейник, дабы убить муравьиных маток. Сэр Френсис хочет сказать, что срубленное дерево может дать новые ростки, но дерево уже никогда не вырастет, если лишить его корней.
– Мне это понятно, но к чему вы клоните?
– Я нижайше прошу вас принять решение, которого ждет Англия, – сэр Уильям склонился перед королевой.
По ее лицу пробежала тень.
– Вы с этим ко мне пришли? – спросила Елизавета.
– Да, ваше величество. Это наиглавнейший вопрос на сегодня, – ответил сэр Уильям, склоняясь перед ней еще ниже.
– Я правильно понимаю: вы требуете от меня принять меры в отношении королевы Марии? – уточнила Елизавета, хотя и без того ей все было ясно.
– В стране не может быть двух королев, – сэр Френсис поднял голову и посмотрел Елизавете прямо в глаза.
– Совершенно верно, ваше величество, – сказал сэр Уильям, распрямившись и тоже глядя на нее.
– Но королева остается королевой даже в темнице, – проговорила Елизавета.
– Королева остается королевой до тех пор, пока она жива, – сурово возразил сэр Френсис.
– Зачем вы тревожите меня, господа?! – повысила голос Елизавета. – Вы снова и снова требуете от меня немыслимого! Нарушить святость звания, дарованного Богом, посягнуть на жизнь особы, предки которой много веков получали священное помазание миррой и елеем! Это не просто преступление, – это неслыханное кощунство, святотатство; это нарушение порядка, заведенного Господом!
