на некотором расстоянии друг от друга, виднелись группы низеньких палаток из того же материала. Там остановились вожди уже прибывших септов и кланов. В тени под парусиновыми навесами на одеялах уже были разложены товары: покрытая яркой глазурью посуда, еще более яркие коврики, а также золотые и серебряные украшения. По большей части торговали изделиями айильских мастеров, хотя попадались и товары, доставленные из-за Драконовой Стены, а возможно, даже шелка и поделочная кость с далекого востока. Товары были разложены, возле них, по большей части в одиночестве, сидели хозяева – мужчины и женщины, но сам торг пока не начинался. Из пяти лагерей, разбитых вокруг ярмарки, четыре выглядели почти пустыми: всего несколько дюжин воинов и Дев расхаживали между палатками, которые могли бы вместить и тысячу. Зато в пятом лагере, занимавшем примерно вдвое большую площадь, чем любой другой, суетились на виду сотни людей. Можно было предположить, что в палатках их еще больше.
Следом за Рандом на вершину холма поднялись Руарк со своими десятью Аэтан Дор, Красными Щитами, в сопровождении Гейрна с его десятью воинами из сообщества Тайн Шари, Истинной Крови, и еще больше сорока септовых вождей, честь каждого из которых тоже поддерживало по десять воинов – все с копьями, щитами, луками и колчанами. Они составляли грозную силу – меньший по численности айильский отряд овладел Твердыней Тира. Многие айильцы, находившиеся в лагерях или на ярмарке, уставились на возвышенность. Ранд не без оснований полагал, что это он привлек их внимание: в Трехкратной Земле всадник – зрелище весьма редкое. Ничего, скоро они увидят еще не такие чудеса.
Внимание Руарка было приковано к самому большому лагерю, заполненному многочисленными воинами в кадин'сор. Все они не отрывали глаз от вершины.
— Шайдо, насколько я понимаю, – негромко произнес Руарк. – Куладин. Не один ты нарушаешь обычаи, Ранд ал'Тор.
— Наверное. – Ранд снял шуфа и спрятал в карман поверх ангриала – фигурки толстяка, сидящего, положив на колени меч. Солнце тут же стало припекать голову – оказывается, полоса ткани неплохо защищала от жары.
— А если бы мы пришли в соответствии с обычаем… – Ранд не договорил.
Шайдо, оставив свой лагерь почти пустым, бегом направились к горам, что не могло не привлечь внимание айильцев из других лагерей. Они уставились на Шайдо, позабыв даже о всаднике.
— Руарк, – спросил Ранд, – смог бы ты проложить путь в Алкайр Дал, если бы его преградили двукратно превосходящие силы?
— Не раньше ночи, – подумав, ответил вождь. – Днем даже эти пожиратели собак Шайдо смогут удержать проход. Но это уже не просто попрание обычаев! Даже Шайдо следовало бы иметь хоть какое-то представление о чести!
Собравшиеся на вершине вожди и воины поддержали это заявление сердитым гулом голосов. Кроме Дев – те невесть почему столпились возле Авиенды и вели свои, судя по всему, очень серьезный разговор. Руарк отдал приказ одному из своих Красных Щитов, и зеленоглазый воин, с лицом, выглядевшим так, словно им можно заколачивать сваи, поспешил вниз, навстречу приближающейся колонне Таардад.
— Ты этого ожидал? – спросил Руарк у Ранда, когда воин удалился. – Поэтому и решил привести сюда весь клан?
— Не совсем так, Руарк. – Шайдо строились в боевые порядки перед узким проходом в горах. Лица их закрывали вуали. – Но, если поразмыслить, чего ради Куладин сорвался бы с места посреди ночи, как не для того, чтобы побыстрее куда-то поспеть? А куда еще он мог стремиться поспеть, как не сюда, чтобы устроить мне очередную пакость? Но, кажется, и другие вожди уже прибыли в Алкайр Дал. Почему?
— Никто не хочет упускать возможности, предоставляемые встречей вождей. Можно провести переговоры о границах владений, о пастбищных угодьях. О воде. Если встречаются два айильца из разных кланов, они заводят разговор о воде. Трое – о воде и пастбищах…
— А четверо? – спросил Ранд. Пять кланов уже представлено здесь, а с только что прибывшими Таардад – даже шесть.
Руарк помолчал, как бы взвешивая на руке свое копье.
— Четверо исполнят танец копий, – ответил он наконец. – Но не здесь. Здесь такого быть не должно.
Приближавшаяся колонна Таардад расступилась, пропуская вперед Хранительниц Мудрости и ехавших позади них верхом Эгвейн, Морейн и Лана. Эгвейн и Айз Седай обвязали головы смоченными водой тряпицами, напоминавшими головные платки айильских женщин. Мэт ехал чуть в сторонке, держа черное копье поперек седла, и смотрел прямо перед собой. Широкие поля шляпы затеняли его лицо.
Увидев Шайдо, Страж кивнул, как бы в подтверждение собственных мыслей.
— Это может обернуться худо, – заметил он. Вороной жеребец скосил глаз на Джиди'ина, но Страж, не отводивший взгляда от Шайдо, легонько похлопал коня по шее, и тот успокоился. – Но, я думаю, не сейчас.
— Не сейчас, – согласился Руарк.
— Если бы только ты… позволил мне пойти с тобой… – Голос Морейн, кроме, может быть, одной, почти неуловимой нотки, звучал так же безмятежно, как и всегда, но смотрела она на Ранда чуть ли не просяще.
Эмис покачала головой:
— Он не может позволить себе такое, Айз Седай. Пойми, они собрались, чтобы заняться делами вождей, мужскими делами. Если ты будешь допущена в Алкайр Дал, то в следующий раз какой-нибудь вождь клана захочет присутствовать на встрече Хранительниц Мудрости или хозяек крова. Мужчины и без того считают, что мы вечно суем нос в их дела, а сами частенько пытаются соваться в наши. – Она улыбнулась Руарку, как бы давая понять, что к нему сказанное не относится; муж, судя по ответному взгляду, воспринял ее слова несколько иначе.
Мелэйн бросила на Ранда пронзительный взор, туго затянув шаль под подбородком. Она не может знать, что он задумал. Ранд почти не спал с тех пор, как покинул Холодные Скалы; если Хранительницы и проникали в его сны, то видели там одни только кошмары.
— Будь осторожен, Ранд ал'Тор, – промолвила Бэйр, будто прочтя его мысли. – Уставшие люди часто совершают ошибки, но сегодня ты не имеешь на это права. – Спустив с головы шаль, она обернула ее вокруг узких плеч; ее тонкий голос звучал почти гневно:
— Мы не можем позволить тебе ошибиться. Айил не могут допустить этого.
Поскольку всадников на холме прибавилось, они вновь привлекли к себе внимание. От ярмарочных палаток на них глазели мужчины в кадин'сор и женщины в юбках и блузах, пока не показался купеческий караван. Впереди катил белый запыленный фургон Кадира. Сам купец восседал на месте возницы. Изендре, облаченная в белоснежный шелк, сидела рядом,
