– Не везёт с костями, любовь пойдёт горстями, – буркнули сбоку.
На перерыве к Тарасу подскочил малознакомый третьекурсник.
– Привет. Займи золотинку. – Школяр, которому стало чуть получше, скептически посмотрел на молодёжь. Этот парень своего рода уникум, при каждой встрече, иногда по несколько раз в день, «занимал золотинку» абсолютно у всех. Отдавать такую ерунду не было принято, но кардинальные выводы из традиции Колледжа сделал только этот самородок. К концу дня у него, наверное, набиралась изрядная куча мелочи.
По выражению лица Тараса третьекурсник понял, что «золотинка» не пройдёт, и взял его за пуговицу.
– Кстати, хрен с ней, с мелочью. Мне тут из дома пятьдесят ногтей должны прислать. Хочу костюмы купить, партию. Пойдёшь в долю?
– В смысле? – спросил чуть оклемавшийся Тарас.
– Ну, по случаю, дешево предлагают. Но задаток нужен. Займёшь пять ногтей?
– Поцелуй меня в плечо, – сказал разозлившийся школяр.
– Почему в плечо? – растерялся третьекурсник.
– Ты ведь тоже издалека подъехал, – объяснил Тарас.
Глава 6
После перерыва быстро прошла практика – к середине дня Тарас окончательно пришел в себя, а затем снова были прикладные. Тарас уселся ещё дальше, опасаясь всё ж таки заработать штрафную дробь. Каждый, кто подходил к летним экзаменам хоть с несколькими баллами штрафа, надолго запоминает это ощущение. Если, конечно, перебирается в осень. Тарас когда-то тоже так попал.
Рядом сел Никита, его цветный, и сразу стал перечитывать записи. Бакалавр, видимо, помнил об утренней спячке и, прежде чем начать лекцию, поискал взглядом Тараса.
Тарас демонстративно поправил лежащий на столе хрон да ещё и конспект приготовил, и бакалавр перевел взгляд в другой конец аудитории. Ещё хрон на такую хрень тратить. Замены его каучуковые. Тарас не любил многослойные заклятия, считая их непрактичными. В реальной ситуации отыскать все ингредиенты, как правило, не удавалось. Много ли в наших лесах каучука? Хоть парь, хоть вари. Хоть жарь. Он осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, потер глаза. Речь бакалавра журчала мягко, постепенно убаюкивая, так что звук иногда исчезал. Внимание растекалось разогретым воском. Тарас попытался слепить какой-нибудь мыслеобраз, но получалась только цветная вата. Мягкая, тё-о-оплая... Или сладкая, как на ярмарках... Зацепиться за картинку, и не уснешь. Главное, за сон не зацепиться.
Он достал из рукава булавку и уколол себе руку. Затем ещё и ещё. Как ни расценивай качество лекции, а спать сейчас нельзя.
– Чего не пишешь? Интересно же говорит.
Тарас повернул голову и некоторое время молчал, осмысливая вопрос. Как до жирафа, успел подумать Никита, когда его цветный все же ответил:
– Да нормально все.
– Я вижу, – скорбно кивнул Никита и, облокотившись на руку, продолжил слушать лекцию. Тарас наконец сфокусировал внимание на бакалавре, но тот как раз закончил читать основной материал.
– Вопросы есть?
– Вы обещали рассказать про листочки Таро. Про проклятие Таро.
Лектор поморщился. Жестом усадил вопрошавшего и после некоторого колебания начал говорить:
– В Княжестве играют и в листы Таро. Их ещё называют карты. Обычно в вариантах тридцать два, тридцать шесть и пятьдесят четыре. Вариант девяносто шесть, где лучше видна их магическая сущность, почти не используется. Символика мастей проста: монеты, кубки, жезлы и мечи. Движение, потребление, воздействие и борьба. Человек – суть джокер, обладает свободой воли, но остается картой. Шут в драме Игры. Есть свобода тасовки и хода, но есть и рамки общих правил. – Бакалавр отхлебнул стоявшей на холодном круге воды. – Игра и гадание Таро запрещены, но запреты только стимулируют интерес холопов. Гадание загоняет человека в жёсткое словесное русло, определяющее в дальнейшем его судьбу. По сути, снижает его степень свободы. Зеркальное оформление рисунков усиливает воздействие карт. Самому игроку Таро не угрожают, однако формируют искривление поля. Игрока как бы вышибает из личностного узла вероятностей. Собственно, это очевидно – знание дает возможность маневра, а сам маневр формирует искривление. Зато управляющей, властной структуре данной территории подобное действо может сильно повредить. К сожалению, я не смогу рассказать вам нюансы, многое надо показывать на модели государства.
– Так покажите.
– Модель управляющих струн подсвечивается только в кабинете власти. Кроме того, в доказательной базе есть закрытая информация. Все подробности узнаете на пятом и шестом курсе после присяги Магистрату – если доживете, конечно, – неуклюже пошутил лектор, но на этот раз в аудитории никто не засмеялся. – Впрочем, конечный вывод прост, и его можно запомнить. Каждая колода точит общий ствол вероятностей, по ниточкам, как сонмище термитов, постепенно превращая его в труху. Для власти и общества это очень вредно. Династия, хунта, клан, директория – любая властная структура, понимающая в магии, будет против карт Таро.
– То есть карты под запретом не потому, что Князь заботится о людях, а потому, что власть не хочет упускать бразды правления?
– Власть всегда соблюдает собственные интересы, в какой бы обёртке она это ни преподносила.
Девушка села, но тут же снова подняла руку. Лектор опять кивнул.
– А я вот слышала, что имеет значение, как обозначена на картах масть.
Лектор поскучнел.
– От кого вы это слышали? – сумрачно спросил он.
Девушка, поняв, что сболтнула лишнее, смешалась.
– Да ребята на первом курсе трепались... Даже нет, кажется, абитура...
– Кто говорил, поименно?
– Да я не помню уже... – Голос отличницы стал дрожать.
– Может, стоит освежить вам память? Эта информация закрыта. Вы сейчас ставите под удар целый поток. – Сразу стало очень тихо. Щелкнув складной указкой, лектор холодно продолжил: – Я не шучу с вами, барышня.
– Это Фрол Бурый и Устин Кваша. Они в карты играли. – Девчонка смотрела в потолок. В её глазах стояли слезы. Могут и зарезать, подумал Тарас, закрывая раструб хрона. Сейчас запись начнет проверять. Но лектор решил уладить дело иначе.
– Все присутствующие обязаны сохранить знание до присяги. – Он вытащил из кармана маркер неразглашения, поднял его вверх, сорвал ярлык и хлопнул. Тарас почувствовал, как нечто неосязаемое кольнуло в глаза. Дура набитая. И так проблемы, тут ещё маркер добавлять. Как прививка во время болезни.
– По поводу Бурого и Кваши мы побеседуем позже.
Девушка кивнула, села и всхлипнула, что-то пробурчав себе под нос.
– Что вы сказали?
– Я сказала, что Устина и так срезали. Ещё летом.
Лектор понимающе покачал головой. Лицо его снова поскучнело.
– Но Бурый-то жив?
– Бурый на втором курсе. – Теперь девушка смотрела в окно.
– Вот и славно. А то я уже начал подозревать вас в разных глупостях. Нельзя сваливать ошибки на покойников. – Лектор выдержал паузу. – Проверочное заклятие работает очень хорошо.
– Что ж я, дура, что ли?
На этот раз пауза вышла ещё более неприятной, кто-то в аудитории хмыкнул, и отличница добавила:
– Очень надо – подставляться из-за лопухов.
– Всё правильно, барышня. Всё правильно, и спасибо за сигнал. У Бурого будут все шансы передать приятелю привет.
Девушка снова всхлипнула.
– А почему они тогда... Они-то как? Без маркера, что ли?
– Вот это мы и выясним. Обязательно выясним. А вам, добры молодцы... – Лектор обвел взглядом помрачневшую аудиторию и добавил: – И добры молодицы, раз уж пометил я вас, кусочек закрытого знания. С пятого и шестого. Со всеми вытекающими последствиями, – предостерегающе поднял он палец. Тарас тяжело вздохнул. В другое время он слушал бы в четыре уха, но сейчас было не до секретов. – Самыми опасными считаются следующие сочетания мастей. Я имею в виду значения Таро и сленговое. Парами. Сердце и могильный червь. Красное. Деньги и бубен шамана. На сленге просто бубны. Желтое или красное. Дубинка власти и крест. Особенно если это хоть как-то замыкается на религию. Синее или коричневое. И, наконец, лопаты могильщиков и копья, или пики. Чёрное. Если кто-то из вас встретит колоду хоть с половиной этой символики, вы обязаны немедленно донести в магистрат. Никаких шуток. Никакого кумовства. Здесь идет речь об устоях государства.
