мера, но абсолютно недейственная против Десятова на ММ-12 с его 40 ракетами, при нашем с Олей отсутствии на "Мишке".
- Mein Führer! Ich bin ein Skuld! Ich bin wieder bei dir und bewache dich. Und zur gleichen Zeit Jodeln, Bule und Morel. Nimm meine Hilfe an und befehle den Piloten, eine Meile in die Höhe zu klettern [(нем.) Мой фюрер! Я - Скульд! Я снова рядом с тобой и охраняю тебя. А заодно и Йодля, Буле и Мореля. Прими мою помощь и прикажи пилотам подняться на высоту одну милю [3]]
С ответом фюрер затянул аж на целых пять минут. Потом Кондоры, летевшие до того на 4000 метров полезли выше. Но увы, выше 5700-5800 они забраться не могли. Такие они Кондоры FW200.
- Freut mich, dich willkommen zu heißen, Walküre! Die Piloten sagen, dass sie über 6000 Meter nicht klettern können. [(нем.) Рад приветствовать тебя, валькирия! Пилоты говорят, что выше 6000 метров подняться не смогут.]
- Gut, mein Führer! Lass sie nicht fallen, es ist gefährlich! [(нем.) Хорошо, мой фюрер! Пусть не снижаются, это опасно]
- Weißt du, wer mich das letzte Mal angegriffen hat? [(нем.) Ты знаешь кто напал на меня в прошлый раз?]
- Ich weiß, mein Führer! Du hast ihn Nikitin genannt. [(нем.) Знаю, мой фюрер! Ты назвал его Никитин.]
Однако ж... Разошлась Оленька на валькирской самозваной должности-то, а... Хотя, может она мне перед Гитлером так цену набивает? А то маловато, понимаш, пять мульонов рейхсмарок за мою башку. Поднять ставочку до десяти и запросить аванец - чем не вариант. Именно это я и сказал дражайшей... Со смехом, разумеется...
Гитлер, после того, как Оля-валькирия назвала меня замолчал надолго. То ли штаны менял, то ли с фон Крозигом [4] связывался на предмет выделения еще скольких-то миллионов за меня. В любом случае это меньше отвлекало Олю от сканера и радара.
- Фиксирую работу радара!
- Ха! Тотоша ва-банк пошел?.. Ну, повоюем, что ли... Дай радио Гитлеру резко изменить направление полета, враг замечен.
И в эфир полетело радио...
- Mein Führer! Ich bin ein Skuld! Der Feind wird 90 Kilometer nach links auf dem Kurs entdeckt. Befehlen Sie den Piloten, die Flugrichtung nach rechts zu ändern. [(нем.) Мой фюрер! Я - Скульд! Враг обнаружен в 90 километрах слева по курсу. Прикажите пилоту изменить направление полета вправо.]
- Töte ihn, Skuld!!! [(нем.) Убей его, Скульд!!!]
Через пару минут фюрерэскорт начал закладывать поворот вправо. Причем, даже не поворот, а полуразворот. Еще чуть и лягут на обратный курс. И это, видимо, встревожило Десятова. И я вышел прямым текстом на его частоту, которую здесь никто, кроме нас слышать не мог:
- Никитин Десятову! Антон! Не делай глупостей. К Гитлеру я тебя не пущу. Уйди вправо.
- Виталий! Ты не понимаешь! Он должен быть уничтожен! Он причина всех бед! Мой прадед погиб в 44-м...
- Я все понимаю, но причина не он. Гитлер только лицо Германии и не самое умное. Он должен оставаться живым до конца войны. Ты рано охотишься на него.
- Почему рано?
- Потому что вместо него может оказаться более умный и грамотный военноначальник и тогда нашим будет еще хуже.
Расстояние между нами неумолимо сокращалось. Еще десятка полтора километров и мы начнем свою атаку. Я был уверен, что мы его завалим, но проблема была в том, что обломки "двенашки" окажутся на оккупированной немцами территории. И хорошо, если вдали от их гарнизонов, а если рядом...
- Антон! У тебя есть шанс угробить Гитлера в Берлине в 45-м. Это будет правильно.
- Какой шанс? О чем ты говоришь?
- Уйди в наше время и оттуда перенесешься в апрель 45-го. Изучишь архивы, выяснишь когда Гитлер выходил на поверхность из бункера и ударишь. Так ты не навредишь истории, не создашь риска появления более умного руководителя Германии.
- У меня нет блока возврата.
- У меня есть запасной. Твоя "семерка" уже в ангаре на базе. Ее туда отправил я.
На радаре было видно, что "двенашка" сбросила скорость и зависла в воздухе. Это говорило о том, что Десятов задумался.
- Ты предлагаешь сесть и подключить блок?
- Точно так!
- Я тебе не верю! Мы сядем и ты меня убьешь.
- Я тебя и сейчас убить могу. Между нами 17 километров, а у меня "Гермесы". Дать бой ты мне не сможешь, я вооружен на подавление тебя. Но если я тебя убью, то пропадет весь твой опыт, которого нет у нас на базе.
- Какой опыт? Ты о чем?
- Антоха! Два года скрываться в тылу у немцев, чтобы они тебя не заметили - это надо уметь и знать как. За такое ордена дают!
Я не стал говорить Десятову, что в курсе про топливные базы там и сям, что помогал ему Шахурин. И уж тем более, не стал говорить, что Десятов - пешка в чужой игре, где гроссмейстером был даже не Шахурин, а Берия. Всего этого Тотоше знать было не надо. Как и то, что Лаврентий Палыч - умнейший мужик - внял доводам, что увы, но задуманную им игру с вертолетом в тылу врага придется прекратить. А ведь он задумал! Иначе не стал бы курировать создание топливных баз для вертолета. Он прекрасно понимал, что кону - более значимые вещи и явления. И потому стоит отдать Десятова с вертолетом мне. На расправу, или на его спасение. Об этом мы договорились в одной из бесед со Сталиным в присутствии все того же Шахурина.
А Десятову я лил в уши елей, мол какой он крутой и находчивый, что так долго оставался невидимым для врага. Что и в самом деле было бы удивительным, если не знать, что скрывался он не в тылу врага, а в глубоком нашем тылу в лесах неподалеку от Казани. А на оккупированной территории он впервые оказался в самом начале декабря 1942 года, как раз для той первой атаки на Гитлера. Причем, при перелете в компании с Рожкиным на "двенашке", его "семерку" раз чуть было не сбили свои же зенитчики, которые всадили ему очередь из счетверенных пулеметов Максима. Уж как они умудрились заметить проносящуюся на низкой высоте пару вертолетов и сумели среагировать - история умалчивает. Но ведь попали!
