Но всё равно — мутный тип. В контрразведке (американской!) иначе бы не оказался.
И, насколько я понимаю (как и Берия не информировал до конца Фомина), Бориса Фёдоровича не вводили в курс об моей истинной сути..
* * *
Борис Теодор Пэш (урождённый Борис Фёдорович Пашковский).
Новое задание выглядело в высшей степени странным с самого начала.
— Охраняйте гостя из СССР и его супругу. Наблюдайте за ВСЕМ и знайте обо всех, с кем контактирует наш гость. По возможности установите личный дружеский контакт, но не навязывайтесь со знакомством за пределами деловых отношений — выделил интонацией глава ФБР порученное Пэшу — ..Вот ваша задача. Делать же выводы буду я и господин Толсон.
— Что мне необходимо знать о нём?
— Общие сведения тут. — глава ФБР подвигает папку — но тут нет почти ничего, что вы не смогли бы узнать, не изучив несколько специализированных и научно-популярных изданий по профессиональной тематике у нас, в Великобритании и даже в Советах. — у вас, господин Пэш, будет крайне щепетильное задание. Я должен знать всё, что происходит и будет происходить вокруг этого джентльмена и его супруги. Мы должны иметь максимально полную картину всех его контактов. Всё..
* * *
— Доброжелателен. Любопытен. Слегка высокомерен. — вот что услышал о госте Борис Фёдорович от главного из команды агентов ФБР, сопровождавшего того во время первого визита.
Со «второй командировки» господина Рожкова в США приглядом за ним и его контактами руководил уже Пашковский сам, получивший инструкции лично от главы ФБР.
Пашковский и не навязывался. Лично познакомившись только тогда, когда гость забеспокоился об охране своей супруги и новорожденной дочери, остававшихся в Нью-Йорке на следующие полгода, которые планировал провести в СССР.
Вопреки ожиданию, «молодой коммунист» отнёсся к «белому прошлому» Пашковского безразлично.
Впрочем, это неплохо складывалось с предыдущими прогулками того с беременной женой и явно выраженным интересом во время их к посещению книжных лавок, которые держали русские эмигранты и появлениям в ресторанах с русской кухней.
То, что тот не какой-либо шпион большевиков, Гувер дал понять ещё полгода назад. Хотя интерес к бывшим соотечественникам у «гостя-большевика» был очевиден.
Но кто он на самом деле?
Отчего такая забота, с обеих сторон, пусть и насчёт какого-то перспективного создателя новых расчётных устройств?
Что лично печётся о нём сам глава ФБР, а с советской стороны визави Пашковского выступает явно не настоящий дипломат, а отчётливо видимый агент одной из большевистских спецслужб под дипломатическим прикрытием?
И что в его работе такого важного, для чего ему сейчас приходится собирать все любые крохи сведений о контактах и любом проявляемом интересе любящего свою жену и дочь молодого… даже аполитичного (по меркам большевиков..) человека?
Можно предположить, что коммунисты, через этого человека, имеющего пока непонятную ценность для кого-то из высших сфер США, что-то планируют?
Но это пока была только догадка. И, похоже, времена лихих эскапад уже точно ушли в прошлое. Уровень сейчас совсем другой. И то, что глава ФБР явно чего-то не договаривал, не добавляло оптимизма.
Не так Борис Фёдорович представлял недавно свою будущую карьеру, не так..
* * *
Вся прошлая работа в контрразведке, куда он попал, удачно сыграв в реальной жизни героя боевика, выглядела киносюжетом.
Украсть сейф с достаточно важными документами в мобилизационном отделе и спрятать его поблизости!
Чтобы после переполоха явиться в роли того, что вскрыл недостатки системы безопасности!
Ну и заодно на кое-ком отыгрался..
Это был отличный ход, вполне себе благоприятно отмеченный теми, кто сами росли на образах из голливудских фильмов.
Его «не шаблонный подход», выдумку и готовность к личному риску заметили и предложили место.
После чего он работал, работал, работал — перебирая, достаточно быстро, ступени карьерной лестницы. С момента нападения на Пёрл-Харбор, он успел поучаствовать в интернировании сотен тысяч японцев, просеивая и фильтруя контингент. Позже — контролировал прокоммунистические настроения в среде американских литераторов и кинематографистов… военный союз с СССР усилил симпатии к бывшим соотечественникам тут, да и высшее руководство в Вашингтоне всячески, не только на словах, но и на деле благоволило к большевикам.
Его было отправили в Неваду, заниматься контрразведывательным обеспечением исследований по новому оружию, где США выступало в непривычной роли догоняющих, как последовал неожиданный вызов в Вашингтон..
То, что новая родина Бориса, на которой он смог продолжить снова военную карьеру, установила прочный военный союз с Россией, не удивляло. Отчасти повторилась история первой мировой войны. Единственное только… болезненно саднило в душе то, что именно большевики заставили капитулировать Германию в этот раз.
А царская Россия тогда не смогла одолеть ни врага на полях сражений, ни тех, кто восстал против прежней власти в самой стране.
И сейчас, приютившая Бориса новая страна, страна свободы, сотрудничает с большевиками!
Видя ужасающий финал Германии Гитлера, Борис Фёдорович никак не мог определиться с собственным восприятием. То, что те, кто воевал против США, проиграли, его радовало. Но то, что немцы проиграли тем, кому проиграло Белое движение, уязвляло.
И сейчас — он, фактически полгода бездельничает. Уж не задвинули ли его в сторону, просто взяв в качестве «лучшего кандидата, понимающего русскую душу» для парирования ПОТЕНЦИАЛЬНОЙ разведывательной активности большевиков через какие-то малопонятные научные и технические связи, оживившиеся между старой и новой родинами во время неожиданного военного союза?
Просто чтобы большевики не запускали к Америке руку в карман слишком глубоко? Но почему тогда его поставил сюда лично глава ФБР?
Зачем его нынешняя работа? Руководить целым десятком таких же, как он сам, бездельников, вся забота которых — безопасность человека, в общем-то и так ведущего скромную и неприметную жизнь и не лезущего куда не следует.
Господин Рожков целых полгода работал, ведя какие-то курсы для высоколобых на IBM, осваивавших новую расчётную технику на радиодеталях, гулял с беременной женой, а позже уже втроём с ней и появившимся ребёнком, заходил в множество Манхэтттенских магазинчиков и лавок. Явно не испытывал недостатка в больших деньгах, немыслимых для советского гражданина. При этом соблюдал все нормы поведения, был предельно вежливым и доброжелательным со всеми, с кем контактировал и… смотрел на всех свысока. В прямом и переносном смысле.
Именно это — «поведение туриста». Несмотря на трёхэтажный особняк, в ремонт и благоустройство которого гость из СССР вкладывал деньги.
И ещё… Он фотографировал… фотографировал… фотографировал. Каждый свой шаг.
«Турист». Вот такое прозвище Борис дал субъекту.
А самому Пашковскому очень неприятным оказалось повторение прямого запрета — на установку подслушивающей аппаратуры в доме «Туриста» и вообще, чего-либо подобного, что только приветствовалось во время его работы на западном побережье в Сан-Франциско среди тех, кто симпатизировал большевиками.
Это было крайне странно. Подозревать(?) и отказывать в элементарных способах решения затруднений и выяснения истинных настроений и намерений тех, кого в чём либо подозревали.
Что-то здесь было не то. Оставалось собирать досье на контакты господина Рожкова. Начальство явно что-то знало и что-то не желало доводить до «господина Пэша», что отнюдь не облегчало работу.
* * *
За пролетевшие полгода Борис Фёдорович так и не приблизился к разгадке гостя.
А вскоре после отлёта Рожкова в СССР, отчитываясь за свою полугодовую работу и раскладывая перед директором ФБР списки всех тех, с кем контактировал «Турист» за 6 месяцев в США и давая пояснения по ним — от матери супруги того и от одного из наследников самого Рокфеллера, до каких-то мимолётных знакомств с личностями русских и еврейских эмигрантов в антикварных и книжных лавках Манхэттена, он услышал ещё одну фразу от Гувера:
