В прошлом веке философский камень стал стремительно увеличивать общее количество золота и, как следствие, обесценил этот металл в сотни раз. Напомню, двести лет назад серебро было дешевле золота. Сегодня это странно представить. Сейчас золото годится на бижутерию и мелкие монеты, цена которых определяется затратами чеканки. Золото погубила избыточность производства. Но! Почему именно человеческие ногти стали стоимостной основой княжества? Почему не когти сапсана, например? Не медвежьи клыки, которые также нелегко раздобыть? Не лоскутки бумаги, которыми в некоторых государствах пытались разбавить денежное обращение? И даже не серебро, что прекрасно отвечает всем требованиям к платежной единице? Итак, какая ещё составляющая существует в денежной системе?
– Магическая, – сказали сразу несколько голосов.
– Разумеется. – Бакалавр нахмурился. – А магия предполагает дисциплину, не так ли? Я к тому, что нормальный школяр, прежде чем ответить, поднимает руку. – Он укоризненно посмотрел на сидевшую впереди отличницу, что, видимо, тоже не удержалась от реплики с места. – Денежная система, основанная на ногтях, зародилась в Южной Америке. Инки и ацтеки, проработавшие великолепные жертвенные ритуалы, использовали вместо монет именно человеческие ногти. Их полезность очевидна для любого общества, знакомого с магией. Причём ценность эта самодостаточна, а не декларирована указами властей. Никто не способен резко увеличить их производство. Стало быть, денежная система защищена и от внутренних колебаний. Серебро более пластично по добыче и потому идеально подходит на просечки и монеты среднего достоинства. Кроме того, инвалид, подросток либо вдова, не имеющие возможности работать, могут просто отращивать ногти и сдавать их на монетный двор. Это даёт любому возможность скудного, но пропитания. Такая ситуация благоприятно сказывается на обществе. Иначе нам пришлось бы платить всем немощным специальное пособие. Отвлекать немалое количество людей на расчёты этого пособия: кому его получать, а кому нет, в каком количестве... Такие расходы ложатся общим бременем, а система с ногтями снимает эту проблему. Человек – исключая несчастных, потерявших пальцы – всегда может гарантировать себе хотя бы кусок хлеба. И, наконец, ногти защищены не только от подделки, но и от обреза – распространенного в прошлом занятия жуликов. Поясню – брали сотню золотых монет и подрезали, подтачивали по краям напильником. Каждая монетка становилась легче, что не сказывалось на платежеспособности. Добытую стружку переплавляли в слиток, который продавали ювелирам. С ногтями такой фокус не проходит, а баловство с сегодняшним серебром слишком опасно.
На первой парте вскинулась рука.
– А почему все-таки не медвежьи когти?
– Развернуто об этом позже. Если коротко, то в человеческом обществе, для равновесной струнной основы, магическая функция денег должна быть основана на человеческой же составляющей.
– Не очень понятно.
– Я же говорю, позже. Когда мы доберемся до общественных и мировых струн. Здесь слишком многое замыкается на государство. Теперь о монетах. Почему они всегда округлой формы? Листовой металл удобнее рубить квадратиками. Почему банкноты – бумажные псевдоденьги, что вводились в некоторых безответственных странах с неразумным правительством, – всегда формы прямоугольной? Почему на монетах обязательно чеканят профили императоров, королей, князей? Попробуйте нарисовать на деньгах зайчика – и денежная система тут же полетит в тартарары. Почему это происходит? – Бакалавр снова отхлебнул воды. – Деньги в силу своей счетности неизбежно становятся целью значительной части общества. Я бы даже сказал, подавляющей его части. Человек ищет смысл в своей жизни и хочет разбогатеть. И если первая составляющая туманна, то со второй всё кажется проще. Чем больше, тем лучше. Поскольку деньги облегчают жизнь, их накопление определяется как очевидное благо, что на самом деле не соответствует истине.
– Это почему? – буркнули справа.
Бакалавр услышал, но не рассердился.
– Потому. Что. Фиксируйте, фиксируйте. До определенной планки деньги действительно играют положительную роль, добавляя человеку и возможностей, и свободы. Но отследить эту планку удается немногим, и дальше процесс идет уже бесконтрольно, «успешный» человек зарабатывает чудовищно много денег. При этом тратить их обычно некогда, здоровье подорвано, в семье проблемы, детей норовят похитить, а по улице нельзя ходить без охраны. То есть определенной величины деньги уже отнимают свободу, требуя всёвозрастающего внимания. Здесь глубинная магическая составляющая, и отслеживать её придётся. Проще говоря, с деньгами возможны только две ситуации. Их либо хватает, либо нет. С общим их количеством это почти не связано. На деле достаточно регулировать и покрывать с некоторым избытком собственные потребности. Теперь о чеканных королевских профилях. – Бакалавр снова потянулся к стакану, но на этот раз пить не стал, а для чего-то принялся прокручивать его в пальцах, поглядывая сквозь искрящийся хрусталь. – Положения монетной магии гласят, что любая держава, заинтересованная в стабильности, должна чеканить в качестве фетиша для толпы профиль центральной власти. Возьмем римских императоров. Основным металлом ещё было золото, а чеканили изображение цезарей. Округлая замкнутость монеты способствовала положительным следствиям для избранного лица, прибавляя здоровья, реальной власти, ограждая от заговоров, и прочая, прочая, прочая. Положительная энергия подданных, бережно собирающих монеты в кошель, концентрируется именно в центральный фетиш. С этим же связан запрет неуважительного отношения к царственному лику, бросания монеты в грязь и тому подобное. На интуитивном уровне наши предки прекрасно понимали такие вещи. Меняя символику монет, можно добиться удивительных изменений в экономике. К примеру, настоящей катастрофой была бы чеканка на счетной денежной единице, пусть на одном талере, эмблемы какого-нибудь тайного общества. Оно получило бы чудовищную подпитку и обрело реальную власть. – Бакалавр поставил стакан на место, так и не сделав ни глотка. – Ещё хуже, если подобное произойдет на так называемых банкнотах, чья реальная ценность равна нулю и опосредована только доверием народа к власти.
Бакалавр кивнул, разрешая вопрос. Поднялся длинный, нескладный парень.
– А я вот... это... в Литве был... И тамошний меняла мне про банкноты рассказывал, ихнего герцога, когда они там ходили. Нормально, говорит, и печатать легко, не то что над серебром в рудниках горбатиться. Только водяные знаки если добавить...
– Надо говорить не «ихний», а «евонный», – позволил себе пошутить бакалавр.
– Я... это... – Вопрошавший снова поднялся, пытаясь объяснить свою риторику, но властный жест усадил его на место.
– Итак, вопрос. Несмотря на косноязычие, вопрос хороший. – Бакалавр сделал пометку в свитке. – Периодически возникают поползновения к переходу на кредитные деньги. Проще говоря, на бумажки, которые будет печатать правительство. Оставим в стороне ситуацию подделки этих бумажек. Это встанет отдельной проблемой, отвлечет у общества массу сил, превратит многих людей в преступников. Но этими пустяками, в конце концов, можно пренебречь. Водяные знаки. Здесь глубинная магия, понятная специалистам, но закрывать солнце банкнотой, смотреть сквозь деньги на белый свет... Соображать надо, не дети уже всё-таки. Само введение таких банкнот, не обеспеченных ни магией, ни серебром, свидетельствует либо о глупости, либо о злой воле, о начале фантастических спекуляций. За бумажку, стоимость которой ничтожна, покупается множество товаров, человеческого труда. И первый, кто выпускает её в обращение, получает нечто даром. Государство это, купец или учреждение, всё равно. И этот факт невозможно изменить. Пустышка, постоянно растущая червоточина. Такое общество не сможет удерживать стабильных цен. Они будут всё время ползти вверх. Подобное состояние затрудняет нормальный обмен, зато идеально подходит для спекуляций. Попробуйте спекулировать серебром. Здесь возможна только удачная либо неудачная торговля.
