удар в область печени. Далее его действия шли, скорее, от вбитых в подкорку на занятиях боевыми искусствами инстинктов. Он сделал шаг назад, одновременно разворачиваясь влево, при этом оттолкнув напавшего рукой. Тот также от этого толчка был вынужден отшагнуть назад, и Аркадий увидел в его левой руке нож. Противник, поняв, что под одеждой попаданца кольчуга, немедленно попытался чиркнуть лезвием по шее врага. Но такое у него не прошло бы и против Аркадия-старшеклассника. Годы занятий самбо и дзюдо позволили попаданцу не только избежать смерти, но и легко обезоружить врага. Причём приём по обезоруживанию Аркадий провёл максимально жёстко, вывихнув противнику руку и сбросив его на пол.
Очнуться от болевого шока покушавшемуся было не суждено. Не успел попаданец осознать случившееся, как раздался выстрел из пистоля. Тело террориста дёрнулось, из его рта хлынула кровь. Аркадий стремительно развернулся. Сзади него стоял один из десятка его собственных телохранителей. «Ах ты ганфайтер недоделанный, твою ж налево через тын и корыто!..» Подшагнув к нему, попаданец от всей души врезал справа в челюсть. Парень, будто из него кто-то вынул кости, обрушился, где стоял. Чистый нокаут. А за упавшим нарисовался ещё один из телохранителей, рвущий пистоль из-за пояса.
– Прекратить! – гаркнул Аркадий. – Этого, – он указал пальцем на бесчувственного парня, – разоружить и никуда не выпускать.
Второй телохранитель, жгучий брюнет кавказского типа, растерянно лупал глазами, переводя взгляд с поверженного товарища, которого вдруг приказали разоружать, на взбешённого колдуна и обратно. Он явно ничего не понял и пребывал в прострации. Аркадий тяжело вздохнул.
– Ты меня слышишь?
В глазах кавказца, до этого вопроса совершенно бессмысленно вытаращенных, появилась тень понимания, и он кивнул.
– Вот его видишь? – Аркадий опять показал пальцем на поверженного телохранителя.
– Да, вижу.
– Так вот, вытащи его во двор, забери всё оружие, скажи там казакам, что этого человека надо хорошо обыскать, и охраняй. Ясно?
Кавказец отрицательно замотал головой.
– Не понял. Это же Мишка, зачем его разоруживать?
– Что здесь случилось? – раздался из-за спины попаданца голос атамана Петрова.
– Покушение на мою жизнь, зарезать меня в твоём доме хотели. А в придачу – странное поведение моих собственных телохранителей. Не помню, сегодня на виселице пара свободных мест есть? А то вон смотри, один стреляет, когда не надо, второй отказывается выполнять приказ своего командира…
– Как зарезать? Кто?! – вычленил главное из ответа Аркадия атаман.
– Да вот он лежит, – попаданец нагнулся, брезгливо вздрогнув – крови натекло изрядно и очень быстро – и повернул тело неудачливого убийцы на спину. Как он и опасался, выстрел телохранителя оказался убийственно точным.
«Чёрт! Куда же этот хренов снайпер попал, что вся кровь из тела через рот вылетела чуть ли не с космической скоростью?»
Террорист выглядел безмятежным и умиротворённым, несмотря на уродливую кровавую маску, закрывавшую пол-лица. Если бы не эта жуткая маска, то и не скажешь, что человек погиб в бою.
– Чёрт, и ведь не расспросишь его теперь.
– Так это не ты стрелял?
– Да зачем мне в него стрелять, если я его уже обезоружил!? Вон тот придурок, если не хуже, постарался. Очнётся, поспрашиваем его, чего это он вздумал стрелять. А другой дурак – ну и телохранителей мне, блин, выделили – отказывается выполнять мои приказы!
Впавший в состояние ступора кавказец по-прежнему стоял в проходе, загораживая его. Из-за спины его уже выглядывали казаки из охраны Петрова. Поняв, что с кавказцем сейчас говорить бесполезно, Аркадий через его голову попросил казаков вытащить обоих своих незадачливых охранников во двор, что они мигом и сделали.
Навозно-селитряную проблему пришлось оставить на потом, занявшись оперативно-розыскными мероприятиями. О которых, если честно, Аркадий знал сугубо из кино и художественной литературы. Да, опытный розыскник в прошлом тоже не помешал бы…
Демонстрация покойника всем присутствующим с одновременным опросом: «Кто его или о нём что-нибудь знает?» – дала немного. Выяснилось, что официального статуса в атаманском доме он не имел. Назвался Иваном, мелькал то тут, то там. Помогал иногда слугам или казакам в хозяйственных делах. По воспоминаниям говоривших с ним людей по-русски изъяснялся с черкесским акцентом, но на попытку поговорить с ним по-кабардински ответил на русском языке. Производил впечатление безвредного и благожелательного человека. В первый раз появился дня три назад.
Допрос Тараса Швыдкого[64], «недоделанного ганфайтера», дал ещё меньше. Взятый за умение быстро и точно стрелять, парень увидел борьбу охраняемого колдуна с каким-то неизвестным и, как только покушавшийся упал на пол, немедленно выстрелил. Разумеется, в покушавшегося.
Аркадию пришлось несколько раз формулировать вопрос: «С какой целью он стрелял? Убить или подранить?» Ещё не пришедший в себя, вероятно, недалёкий от природы, Тарас соображал очень туго, отвечал невнятно и понимал простейшие вещи в лучшем случае с третьего раза. Складывалось впечатление, что никаким подсылом он не был, а убийство уже обезвреженного киллера совершил по глупому рвению. Думать, судя по допросу, Тарас не то что бы совсем не умел, но не любил – наверняка.
Произведённый позже тайком допрос под гипнозом подтвердил выводы попаданца. Старательный дурак может оказаться вреднее умного шпиона. Аркадий вспомнил «подвиги» Мехлиса во время Великой Отечественной войны и расследование в отношении своего телохранителя прекратил. Добился только перевода его в Темрюк, не желая больше подвергаться риску пребывания рядом с вооружённым идиотом.
«И что теперь мне делать с остальными телохранителями? Проверять их на ай-кью? Так разве чёрт знает, как это можно сделать! Вспомнить с помощью Ивана какой-нибудь опросник? Да они там ни хрена не поймут, нужно будет переводить его на реалии этого века… хрен знает как. В общем, посоветуюсь с сотником, он своих людей знает лучше меня, попрошу убрать самых тупых и… наверное, это всё, что можно сделать без неуместных затрат сил и времени на этот вопрос».
Труп незадачливого убийцы показали и всем джурам, и охранникам дома Москаля-чародея. Выяснилось, что он пытался несколько дней назад проникнуть во двор, но был остановлен и отослан прочь.
«Ну хоть здесь – всё слава богу! Уж что-что, а пускать всякую неизвестную сволочь в мой дом ребята точно не будут. Правда, сволочь бывает и очень известная, а оттого – особенно опасная… но это уже совсем другой вопрос».
Все попытки узнать, кем был послан убийца, кончились ничем. Пришёл неизвестно кто, неизвестно откуда и смерть замела все следы в его прошлое. Учитывая, что за три дня у него была наверняка не одна возможность убить такого известного казацкого атамана, как Калуженин, вряд ли стоило сомневаться, что мишенью его был конкретно попаданец. Нетрудно было догадаться, кто его послал, но… стараниями Швыдкого ниточка к заказчику была отсечена, а догадки – не повод для каких-либо дипломатических демаршей. Поэтому неудачное покушение приписали иезуитам. У Аркадия не было (по
