Мы прошли мимо въезда в тоннель – метра три в ширину и пять в высоту, самосвал аккуратненько проскочит, но не развернуться, ни встречку пропустить уже не сможет. По бокам метра на полтора от земли белая краска, выше только неровные каменные сколы, даже сеток нет. Под потолком висит гирлянда не работающих сейчас фонарей.
– Не верится, что она там, – я подошел чуть поближе и потянулся к тоннелю, пытаясь принюхаться, – Грязью пахнет и камнем. Не чувствую зова.
– Я тоже сомневаюсь, что глобалы бросили бы место, где они нашли алмаз, – ответил Лу и, присев, поднял кусок глины и раскрошил его в пальцах, – Вероятно, это не здесь.
Я не стал спорить. Если можно сюда не лезть, то лучше сюда не лезть. Мы обошли вход, поднялись выше на холм и оказались на накатанной пыльной дороге. Где на обочине, как по заказу стояло несколько самосвалов, а из‑за угла дальнего выглядывала узнаваемая морда старого «Дефендера». Того самого олдскульного поколения, дизайн которого тридцать лет не менялся, жесткого, аскетичного и с отличной проходимостью.
Этот оказался машиной скорой помощи. Небольшой белый фургон с надписью AMBULANCE и запаской прямо на капоте. И, наконец‑то, с зомби внутри. Один в кабине, пристегнутый на водительском сиденье – совсем тощий облезлый мужик, у него даже сил не было кидаться в нашу сторону. Только подгнившими пальцами, устало поскреб по стеклу и уронил голову на грудь. У второго судя по звукам долбежки о стенки кузова, сил было побольше.
– Осторожней, может быть опасно, – прошептал Дедушка Лу.
– Зато, гарантированно сразу с ключами, – я поманил Али за собой.
Занял позицию напротив дверей, поднял «мосинку» и кивнул Али, чтобы тот открывал дверь. И только он потянул за ручку и щелкнул замком, дверь распахнулась, и оттуда вывалилось тело местного работяги в спецовке. Я не успел выстрелить, Али опередил меня, взмахнул копьем и пробил затылок поднимающегося зомби.
С водителем оказалось еще проще, я даже не полез, пропустил вперед Али. Приоткрыли дверь ровно настолько, чтобы просунуть острый кончик копья и аккуратно тюкнули в висок. Брр, реально, будто, как кием по шару в бильярде.
Ключи на месте, бак заполнен больше, чем наполовину, завелась влет. Но воняло внутри жутко, на стеклах и стенах мутные разводы слюней вперемежку с гнильцой. Нашли в аптечке спиртовые салфетки и минут тридцать проветривали и драили машину.
И только когда уровень вони снизился до терпимого значения, открыв все окна загрузились внутрь (я за рулем, Али рядом, а Лу в кузове), и поехали на заправку за запасом. Дорога повела чуть вверх и в объезд вокруг холма, неровная, со следами самосвалов и колеей от гусеничных самосвалов, так что мы особо не гнали.
«Рваааать, уууубиииваааать…»
Я резко дал по тормозам, услышав зов. Только какой‑то странный, будто не меня зовут, будто чужое эхо разносится вокруг. Я вертел головой, пытаясь понять, откуда идет эхо, заодно переглядываясь с камаджорами. Дедушка Лу напрягся, не понимая, что происходит, а Али, будто тоже что‑то услышав, вдруг заорал: «Гоу, гоу, гоу!»
Одновременно с ревом мотора я услышал гул, идущий из‑под земли. Тряхнуло, машина задрожала вместе с землей и метрах в двадцати перед нами вздыбилась земля, показав морду «опарыша». А между нами начала оседать земля.
Дорога перед нами рухнула вниз. Дорожное полотно или плита, которая была под нами, обвалилась с одной стороны, превратившись в горку. И создала новый наклонный въезд в тоннель прямо под задницей застрявшего “опарыша”. Я не успел ни вильнуть, ни вовремя сдать назад и с криком: «Держитесь!», вдавил педаль газа.
Глава 3
– Стоп, стоп, стоп! – кричал Али, косился на меня, но руль выхватывать не решался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Дави ее! Давай, – а вот Дедушка Лу, наоборот, вцепился мне в плечо, тряс его и, брызгая слюной, орал в ухо.
– Да идите вы оба на хер! – я рявкнул и поддал газу, – Давилка еще не выросла!
Давить такую дуру я бы согласился только на катке или на танке. В свете, который оставался от дыры, в которую мы влетели, виднелись нижние конечности монстра. Толстый раздвоенный хвост напоминал русалочий, только вместо плавников два острых костяных штыря, и носился от стены к стене, как маятник. А маленькие, в сравнении с общей тушей, крабьи ножки цеплялись за полуразрушенный потолок, пытаясь вызволить застрявшее тело.
Я вильнул в сторону на противоход хвосту, скрежеща бампером, а потом и кузовом по неровной стенке, сбил боковое зеркало и стал выжимать из старичка «дефендера» максималку. Машина обиженно зарычала, ее шатало по разбросанным обломкам и раскисшей от грунтовых вод глине. Мы почти проскочили, когда по крыше кузова раздался удар и взвизгнул Дедушка Лу, а «ленд ровер» вжало в стену. Но скорость я не потерял, покосился на дырку в крыше кузова, отлип от стены и погнал по прямой.
За спиной раздался грохот и последний лучик света, мелькавший в единственном оставшимся зеркале, закрыла тень опарыша.
– Выбрался гад, – крикнул Лу, – За нами идет, поднажми!
– Свет, свет, свет! – затараторил Али.
– Темнота друг молодежи, не знаешь, что ли? – я огрызнулся, но все‑таки щелкнул фарами и дополнительно включил синие мигалки, хоть как‑то светившие на потолок, – в темноте не видно ро… Да, ладно вам!
Фары высветили второй тоннель, уходящий вправо, но свернуть туда оказалось невозможно. Дорогу перекрыли шаркуны. Плотная толпа ровными рядами, которые не получалось сосчитать, набилась, будто люди в метро, в очереди на узкий эскалатор.
Эти зомби никуда не торопились, остановились, как перед невидимой чертой в метре от дороги, и впали в какой‑то анабиоз. Когда фары высвечивали конкретных мертвяков, те дергались, будто включаясь и начинали вертеть мордами, блестя пустыми слепыми зрачками. Трое выскочили на дорогу и если бы у них остались мозги, чтобы об этом пожалеть, то сделали бы это сразу.
Даже не слушая очередных истеричных советов моих пассажиров, я еще больше ускорился, выравнивая машину, чтобы максимально принять их на бампер по касательной. Но получилось, как в боулинге – этакий недострайк. И эти скучковались, и новые на дорогу выскочили. «Дефендер» раскидал почти всех, один перелетел капот и впечатался в треснувшее лобовое стекло и скатился в сторону, второй прилетел к нам на капот и чем‑то зацепился за запаску, а остальные сначала рваными тряпками разлетелись в разные стороны, а потом и прохрустели под колесами.
Но мы потеряли скорость. Непристегнутый Дедушка Лу хрипел где‑то на полу кузова. Али высунулся в окно и не только добил парня на капоте, но и отмахнулся от самого шустрого из новой партии, ломанувшейся на нас из тоннеля.
Мы погнали дальше, радостными воплями приветствуя пробку, образовавшуюся за спиной. Опарыш влетел в поток зомби, страшно ревел, раскидывая их, а они и рады были уступить дорогу, но уже все перемешалось.
– По крайней мере, теперь понятно, куда делись жители деревни, – сказал Дедушка Лу. – Нужно оторваться и найти выезд.
Я не стал комментировать капитана‑очевидность, только посоветовал ему пристегнуться и стал внимательно смотреть на дорогу. На однотонную, серо‑синюю от мигалок, картину – мокрая грязь, каменные стены и тусклые лампы в темноте под потолком. Изредка попадались дорожные знаки, типа главная дорога или впереди острый поворот. Только в отличие от приличных подземных парковок, указателей на выезд здесь не предусмотрели. Али, в роли штурмана, как мог, комментировал, и то ли для верности все повторял три раза, то ли просто заикался.
