продавать.
— В том-то и дело, что собирается. Объясню в двух словах. Она пришла ко мне за день до моего отъезда в Шотландию и спросила, не найду ли я какую-нибудь возможность очень деликатно избавить ее от одной «вещицы» — так она называет бриллиант, который считает причиной всех несчастий, обрушившихся на нее, начиная со дня свадьбы, когда она украсила им свою прическу в первый раз. Тогда, выходя из церкви, она споткнулась, сломала ногу и осталась хромой на всю жизнь. Но это еще не все:
— одного за другим она потеряла сначала мужа, которого очень любила, а потом двоих сыновей при весьма трагических обстоятельствах, о которых не буду сейчас говорить. У нее осталась дочь, которая вышла замуж по любви. Ее муж — тоже выходец из венецианской аристократической семьи и к тому же весьма хорош собой, но он почти разорен, страшный святоша и непозволительно скуп.
Девушка, которая сама красотой не отличается, безумно влюбилась в этого молодого человека, а он решил воспользоваться своей привлекательной внешностью, чтобы жениться и поправить таким образом свои дела. Из-за этого брака мать буквально разорилась, не тронув только этот бриллиант. Она не хотела, чтобы проклятие, которое, как она считает, с ним связано, пало на голову ее невинной дочери. Но теперь здоровье моей знакомой всерьез пошатнулось, она нуждается в лечении и уходе, и потому готова избавиться от бриллианта.
— Чудесно! Ей остается только его продать!
— Но это не так просто, как кажется! Зять так и вьется вокруг нее, надеясь, что она подарит бриллиант дочери. И, конечно, следит за ней. Если он узнает, что она собирается продать камень, это может привести к весьма плачевным результатам.
— Он дойдет до?..
— Нет, не до убийства, конечно: для этого он слишком набожный христианин, но вполне способен добиться, чтобы ее признали недееспособной. Поэтому она и навестила меня тайно, приехав рано утром, когда ее зять был в церкви. Я пообещал ей, что постараюсь найти выгодного покупателя. Я собирался поискать его среди тех, кто прибудет на аукцион, и мне очень стыдно признаться, что я начисто позабыл о ее просьбе и вспомнил вот только теперь.
— Но тебе представляется прекрасная возможность! Используй ее!
— Есть и еще одна небольшая проблема: я почти уверен, что это «Зеркало Португалии», но никаких доказательств у меня нет… кроме того, что и этот камень приносит несчастье…
— Как?! «Зеркало Португалии» тоже?
— Этим отличаются почти все камни, ставшие легендарными. «Санси», кстати, не исключение, так что леди Риббсдейл не стоит так уж завидовать своей кузине. Что касается «Зеркала», то этот камень прошел через руки Филиппа II Испанского, получившего его от своей первой жены Марии Португальской в день их свадьбы. Она умерла, не прожив после этого и двух лет. Впоследствии бриллиант перекочевал в английскую сокровищницу и оставался там до Карла I, которому отрубили голову. Его жена, дочь Генриха IV, сбежала во Францию, прихватив свои драгоценности. Оказавшись в бедственном положении, она вынуждена была продать их Мазарини. Этот бриллиант, как и «Санси», носила Мария-Антуанетта, так что американке будет от чего прыгать от радости.
Но, впрочем, будучи недоверчивой, что свойственно многим ее соотечественникам, леди Риббсдейл, вполне возможно, не захочет его купить, если не узнает всю историю камня, чтобы потом рассказывать о ней всем и каждому. Но о том, что было с этим камнем после 1792 года, не знает даже моя знакомая. Ее муж хранил по этому поводу молчание, так и не рассказав, каким образом стал его владельцем. Мне бы хотелось, чтобы она обратилась к какому-нибудь коллекционеру вроде Кледермана, который умеет держать язык за зубами. К тому же у Кледермана есть один камень из коллекции Мазарини, к которой принадлежали и «Зеркало», и «Санси»…
Альдо замолчал. Леди Дэнверс сочла, что портвейна выпито уже вполне достаточно, и прислала своего дворецкого сообщить, что мужчины могут присоединиться к дамам.
— Передышка кончилась, — шепнул Видаль-Пеликорн. — Но на твоем месте я все-таки обдумал бы ситуацию хорошенько: эта сумасшедшая может выложить за понравившуюся ей вещь целое состояние.
— Мне все-таки хотелось бы перемолвиться и с Кледерманом. Конкуренция никогда не была помехой в нашем деле, а если он заинтересуется, то, вполне возможно, что и набавит цену.
Однако намеченный разговор пришлось отложить. Пока длился обед, за которым собрался ограниченный круг приглашенных, успели прийти новые гости, и в одной из гостиных приготовили столы для бриджа. Игроки уже усаживались за зеленое сукно, и Альдо не без огорчения заметил, что занял свое место среди них и швейцарец. Сам он не любил этой игры, считая ее слишком медленной и требующей слишком большого внимания. Князь предпочитал более живой и напряженный покер. Однако в случае необходимости и он мог сесть за стол четвертым. Однако на этот раз, с удовлетворением отметив, что его преследовательница приготовилась играть, Морозини перешел в соседнюю гостиную, где гостей развлекала сама хозяйка дома и где можно было поболтать обо всем и ни о чем, потягивая кофе и ликер.
С чашкой кофе в руках, не зная, чем себя занять, поскольку Адальбер, обожавший бридж, покинул его, Морозини стал не спеша обходить гостиную, обнаруживая среди удручающей викторианской позолоты очень недурные живописные полотна: то пейзаж, то портрет. Один из портретов особо привлек его внимание как манерой исполнения, так и персонажем, который был на нем изображен. Это был человек высокого происхождения, а если судить по пышности костюма, то, может быть, и королевской крови. Лицом он походил на Бурбонов, а больше всего на короля Карла II , но шапка рыжих кудрявых волос и несколько вульгарная улыбка уменьшали сходство.
Альдо наклонился, чтобы разобрать имя художника, но вдруг чей-то голос позади него сообщил:
— Это Кельнер. Он был, как вы знаете, любимым художником короля Георга I . Такой же немец, как и он сам.
А лицо любопытное во всех смыслах, не правда ли? И происхождение этого человека достаточно необычно…
Позади Морозини тоже с чашкой кофе в руке стоял человек, в котором Альдо узнал новоиспеченного лорда Килренена — тяжелое и маловыразительное лицо его на этот раз оживляла усмешка.
— Я не ожидал вас увидеть, сэр Десмонд. Как случилось, что я не заметил вас за столом?
— А меня там не было. Я должен был присутствовать на обеде, но меня задержало очень важное дело в Олд-Бэйли.
Вас заинтересовал этот портрет?
— Ну должен же гость к чему-нибудь проявить интерес»!
Признаюсь, что он меня несколько заинтриговал. Но вы говорили, что происхождение того, кто на нем изображен… необычно?
