него всю славу (а может, тут присутствовали оба этих фактора), написал письмо Джефферсону, раскрыв заговор и обвинив во всем Бэрра, представив самого себя как патриота. Когда Бэрр об этом услышал, он бежал в испанскую Флориду, а Уилкинсон снова вышел сухим из воды.
Джефферсон, который был только рад поводу раздавить Бэрра, тут же приказал его поймать. Бэрра арестовали на территории нынешнего штата Алабама 19 февраля 1807 года. 30 марта его судили за измену в Ричмонде, штат Виргиния.
На слушаниях выездной сессии председательствовал не кто иной, как Джон Маршалл. Маршалл не испытывал никакой симпатии к заговорам, изменам или Аарону Бэрру, однако его ненависть к Джефферсону оказалась сильнее. Бэрр стал предметом спора между президентом и председателем Верховного суда. Первый прилагал все силы к тому, чтобы Бэрр был осужден, последний — к тому, чтобы он был оправдан.
Председатель Верховного суда одержал временную победу, заняв позицию твердого конституционалиста. Он потребовал точного соответствия определению понятия «измена», которая, согласно конституции, заключалась «в ведении войны против Соединенных Штатов или присоединении к их врагам».
Бэрр не вел войны и не присоединялся к врагам государства. Его остановили прежде, чем он успел это сделать, и оказалось невозможным доказать, что он действительно имел такие намерения. Вследствие этого 1 сентября 1807 года Бэрр был признан невиновным, и Маршалл мог мрачно торжествовать по поводу того, что ему удалось помешать своему врагу, президенту.
Бэрр уехал в Европу, где на какое-то время остался, и хотя он прожил еще тридцать лет и умер в Нью-Йорке в возрасте восьмидесяти лет, то была жизнь всеми забытого и обнищавшего человека. Так что в итоге он понес заслуженное наказание.
Между Сциллой и Харибдой
Пока Джефферсон сражался с судьями и изменниками, подлинная опасность таилась за пределами страны.
Война между Великобританией и Наполеоном в некотором смысле для американской торговли оказалась настоящим подарком судьбы. Соединенные Штаты оказались сильнейшей морской нейтральной страной, и их корабли перевозили товары в военных количествах — и с военными прибылями. На какое-то время это военное процветание дало Соединенным Штатам больше кораблей и объемов торговли в расчете на душу населения, чем любой другой стране. Активная торговля велась даже с Китаем.
Однако это процветание было опасным и ненадежным, так как по большей части торговлю приходилось вести в нарушение интересов Британии, которая контролировала морские перевозки.
Франция, которая не могла использовать собственные корабли, бросая вызов Британии, рассчитывала на американские перевозки для получения за пределами Европы тех товаров, которые ей были необходимы. Американские корабли с товарами из французских и испанских колоний, направлявшиеся во Францию или Испанию, которая в тот момент была ее союзницей, могли быть конфискованы англичанами за перевозку «контрабанды», то есть сырья, которое могло быть использовано для повышения военной силы Наполеона.
Американские перевозчики поступали следующим образом. Американские корабли доставляли грузы из колоний в Соединенные Штаты, поскольку британцы не запрещали американцам импортировать сырье. Когда это было сделано с соблюдением определенных формальностей, груз становился американским. После этого корабль отправлялся дальше, во Францию или Испанию. Уловка была совершенно очевидной, однако в 1800 году Великобритания приняла принцип «прерванного пути».
Однако по мере того, как положение в Европе обострялось все сильнее, у обеих сторон уменьшалась готовность соблюдать права нейтральных стран. В 1805 году Великобритания разгромила французский военный флот в Трафальгарской битве, и ее контроль над морями стал абсолютным. Однако французы разгромили русских и австрийцев под Аустерлицем, так что влияние Наполеона стало небывало большим.
Только Великобритания преграждала Наполеону путь к власти над всем миром — и только военный флот Великобритании защищал страну от вторжения наполеоновских войск. Великобритания не имела армии, которая могла бы противостоять Франции на суше. Франция не имела военного флота, который мог бы бросить Великобритании вызов на море. Обе стороны прибегли к экономическому оружию. Великобритания начала блокаду Франции, а Наполеон попытался прекратить торговлю европейских стран с Великобританией.
Американские торговые корабли оказались пойманными между Сциллой и Харибдой — и были раздавлены. Начиная с 1805 года британцы перестали допускать фиктивные «прерванные пути». Британские военные корабли и французские каперы начали захватывать американские суда, и коммерческое процветание Америки закончилось.
Поскольку Великобритания контролировала морские пути, она могла нанести американским перевозкам гораздо больше ущерба, нежели Франция, и потому возмущение Великобританией нарастало. Помимо этого, оставался вопрос о насильственном рекрутировании матросов, которое вызывало все большую ярость.
Великобритании необходимы были матросы, ибо ее военные корабли были ее главной защитой, и без них она была бы уничтожена. Однако уклад британского общества был таким, что ее правящие классы обращались с матросами, как с собаками. Из-за ужасного обращения с матросами, отвратительного питания и частых порок за малейшие провинности ни один человек, будучи в здравом рассудке, не пошел бы на службу добровольно. Экипажи кораблей набирались в Британии так: захватывали всех здоровых мужчин с низким положением в обществе и силой утаскивали на борт кораблей. Отряды вербовщиков, набиравшие необходимых Великобритании матросов, были частью британской жизни.
Естественно, когда британец оказывался на борту корабля, он был бы сумасшедшим, если бы не прилагал все силы, чтобы дезертировать. Несмотря на самые суровые меры и бдительнейший надзор, многие так и делали. Легче всего дезертировать было в том случае, когда матросы могли добраться до Соединенных Штатов, где не существовало языкового барьера, где легко было добыть поддельные документы о гражданстве и где можно было работать за более высокую плату при более хорошем обращении. В целом британцы, возможно, в год теряли до 2500 человек, уходивших на американские корабли.
Великобритания не могла позволить себе такие потери. Не догадываясь, что такие потери можно было бы предотвратить более хорошим обращением с матросами, она применяла силу. Власть не признавала за британскими подданными права становиться американскими гражданами и, побуждаемая трудностями военного времени, считала необходимым останавливать в море американские корабли и искать на них дезертиров. При этом британцы действительно обнаруживали немало дезертиров — а также забирали и множество американских граждан, даже таких американцев, которые были гражданами по праву рождения.
Эти действия были настолько унизительными для американцев, что ненависть к Великобритании резко возрастала. Федералистская партия, которая когда-то пожала плоды антифранцузских настроений американцев, теперь продолжала таять под ураганом антибританских настроений. На промежуточных выборах в Десятый конгресс представительство федералистов уменьшилось до 6 человек в Сенате и 24 в палате представителей: было потеряно еще по одному голосу.
Джефферсон, оставаясь приверженцем мира, попытался вести с Великобританией переговоры, однако британцы, считавшие свою войну с Наполеоном главной, не пошли на сколь бы
