ему будет тяжело стоять и тем более сражаться. Возможно кровотечение из ушей, кровавый кашель. Если война встретит его в таком состоянии – у него не будет шанса её пережить или победить, но он точно будет пытаться, – мрачно подытоживает Кристиан.
Киваю, соглашаясь. Александр никогда не останется в стороне, если нужно будет выйти на поле боя. И идти он будет среди первых.
– Я должен извиниться перед тобой, – вдруг признаётся Кристиан. Он пристыженно опускает взгляд, задумчиво потирает ладони, подбирая слова. Мои брови взлетают вверх, ведь он впервые извиняется передо мной. Ещё отчётливее понимаю, насколько они с Александром похожи: оба плохо справляются с чувством неловкости. Уверена, что дядя, как и племянник, не умеет принимать чужую благодарность.
– Как ты думаешь, Агата, в чём наша цель? Для чего существуют Мороки?
– Чтобы отправлять самые жуткие души в Тень. Разве нет?
– Верно. Но это могла бы делать и ваша богиня, отделяя хорошие души от плохих, когда они к ней попадали.
– Могла бы, – неуверенно киваю я.
– У нас есть и другая задача. Она даже важнее той, что ты озвучила. А именно – защита сестёр. Я, как и любой Морок, надеялся встретить Мару. Вы уже все были мертвы к моему рождению. Нынешние Мороки знакомы с вами точно так же, как и любой другой, – через истории из книг. Просто мы знаем немного больше благодаря рассказам наставников, которые мы передаём из поколения в поколение. Но вы – наши сёстры, а в итоге нам, как и всем, остались лишь слова на бумаге да байки на устах… Предания говорят, что Слуги Тени изначально появились только ради вас. А тут вы все мертвы, и какова же наша цель тогда?
Чтобы не смущать его ещё больше пристальным взглядом, я просто киваю и смотрю в окно, разглядывая морозный рисунок на стёклах. Я никогда не думала о том, как чувствовали себя наши братья, оказавшись в стороне. Насколько потерянными они могли быть.
– Когда в доме появилась Анна и начала рассказывать о Марах… Может, Аарон никогда и не признается, но уверен, что он слушал её рассказы с не меньшим восторгом, чем я. Мы спрашивали не только о вашем трагическом конце, но обо всём, что могли. А больше всего Анна говорила о тебе, и имя «Агата» звучало за обеденным столом каждый день на протяжении всех этих лет.
Кристиан говорит мягко, с надеждой и привкусом приятных воспоминаний, частью которых была если не я сама, то хотя бы моё имя. Будет ли оно звучать за их столом и дальше, если я их покину? Я закусываю губу, стараясь игнорировать боль в груди и новые слёзы, что собираются в глазах.
– А потом появилась ты.
Он замолкает где-то на минуту, а я не тороплю, давая ему время собраться с мыслями. Кристиан берёт мою руку в свою и нежно сжимает. Я ощущаю мозоли от меча, шероховатую и обветренную кожу от морозной погоды. Но его рука такая тёплая, что я улыбаюсь, сжимая её в ответ.
– Зная, что ты угрожаешь жизни Аарона, я не мог решить… как именно мне к тебе относиться. Я хотел радоваться со всеми твоему появлению, но и не мог привязываться, понимая, что конец наступит слишком скоро. Я действительно раздумывал о том, чтобы убить тебя. Держался в стороне, хотя мог с тобой подружиться. И мне жаль… потому что теперь у меня нет времени исправить свои ошибки.
– Всё в порядке, Кристиан. Ты выбрал семью вместо долга, и я тебя понимаю, – улыбаюсь мужчине, пытаясь поймать его взгляд, чтобы он понял, что я не вру. – Нужно ли мне напоминать, что когда-то я поступила так же? Бросила храм, намереваясь отомстить за убийство родной сестры. Ты правильно сделал, выбрав своего племянника вместо мёртвой Мары. Но и извиняться тебе не за что, один раз ты меня даже спас от наёмников. Не появись ты там вовремя, меня бы здесь не было.
Я ещё раз крепко обнимаю своего нового брата в знак поддержки и в благодарность за тяжёлую правду, которую ему пришлось мне рассказать. За то, что он сказал всё как есть, не скрывая, объяснил, что выход у меня только один. Но я больше не стану его просить оборвать мою жизнь, зная, что он не сможет. Да и я сама не хочу, чтобы он брал на душу эту ношу.
– Я всё сделаю, Кристиан. Разберусь с этой проблемой. – Я поднимаюсь с кровати, понимая, что у меня есть три дня до начала войны, чтобы как-то вернуть Александру его жизнь и распрощаться со своей.
– Никто здесь не тронет тебя, Агата, – рассеянно отвечает мужчина. – Даже Северин, даже если ты расскажешь, что это нужно ради спасения Аарона.
– Знаю.
– Тогда что ты собираешься делать?
Я тепло улыбаюсь, ощутив странное желание поступить так же, как они с Александром обычно поступают со мной, вытаскивая наружу своё покровительственное братское отношение. Я успокаивающе глажу Кристиана по коротким волосам, зная, что не только сёстрам нужна поддержка, но и нашим названым братьям – Морокам, которых мы отвергали слишком долго.
– Это уже моя забота. Тебе я не стану ничего говорить, чтобы ты вдруг не попытался меня остановить. Поэтому просто доверься мне.
17
Среди тех, кто пытался понять связь Мары и Морока, были такие же, как я, кто задавался вопросом: почему же Мороки сами не обозлились на своих сестёр? Почему восстали, как только узнали, что люди их предали? Почему остались верны своим сёстрам, которые вовсе позабыли о своих братьях?
Точного ответа нет, но произошло настоящее чудо, что мне удалось поговорить с одним из них. И понял я, что Мороки, словно тени своих сестёр, хоть они и могут жить без них, но, сами того не замечая, тянутся к ним и чувствуют себя неполными, пустыми без Мар. Точно так же Тень чувствует себя потерянной без Мораны. Такая теория кажется логичной, если взглянуть на другой миф о появлении Тени…
Малахий Зотов. Забытое о Марах и Мороках
Я благодарна Кристиану за правду, которую он мне рассказал, набравшись храбрости. Благодарна, что он позволил мне поплакать и погрустить о моей непростой судьбе. Я уже не плачу после возвращения в свою комнату. Засыпаю быстро и на всю ночь, а с утра встаю с чётким пониманием, что должна сделать.
Я не избегаю остальных. Наоборот, разговариваю с каждым новым другом среди Теней, кого могу вспомнить. С
