взгляну».
Прибавив скорость, он обогнал лавандовый запах и свернул в переулок – тот, кого он преследовал, неминуемо должен был пробежать мимо. Эштон лег на брюхо и вонзил когти в утоптанную холодную землю.
Лавандовый запах почти ослепил его, появившись в просвете между домами. Эштон затряс головой, продираясь через горький морской холод, – и увидел прямо перед собой ярко-зеленые гребни и глаза цвета свежей травы под ярким солнцем.
На него смотрел Сорок первый.
Вернее, это было его тело – дорогое и тренированное тело профессионального убийцы с заросшим шрамом на месте клейма Ангара. Самого Сорок первого там не было – его место теперь занимало холодное лавандовое сознание, не понимавшее, почему вдруг оно решило остановиться именно здесь.
«Роган», – произнес про себя Эштон и почувствовал, как что-то в поджаром зеленом теле всколыхнулось помимо лавандового сознания, словно одна тушка узнала другую – и замурлыкала, открывая беззащитное мягкое горло.
«На Земле у меня не было хвоста и гребней, – вспомнил Эштон. – Смотри мимо них; что́ ты видишь?»
Он видел только лавандовую пустоту и тихую укоризну, занимавшую чужое место в глубине распахнутых ярко-зеленых глаз. Я не хочу смотреть мимо, выдохнул он туда. Я хочу смотреть на тебя.
Лавандовое сознание встрепенулось и попыталось расправить непослушные гребни, но было уже поздно. Алая хвостовая пика с влажным треском вошла глубоко в подбрюшье, и зеленое чешуйчатое тело осело на мостовую, не издав ни звука.
«Там, на Земле, – успел подумать Эштон, глядя в остывающие глаза цвета свежей травы под солнцем, – мы же не были убийцами, ни один из нас».
…Или были?
Глава 29. Дрейк
Вы можете почувствовать резкий холод в затылке, – наклонившись над ним, произнес ассистент-настройщик. – Не волнуйтесь, это просто реакция организма на установление нейродинамической связи.
Широкие передние зубы не помещались у него во рту целиком и выглядывали из-под пухлой верхней губы, создавая впечатление, что ассистент всё время слегка улыбается. А может, так оно и было: персонал Центра Сновидений заботился о комфорте и бодрости своих клиентов, и эта стерильная улыбка словно сама по себе сгущалась внутри помещений, оседая на всех поверхностях подобно конденсату.
Лежа в кресле и чувствуя, как настройщик копошится в затылке, проверяя прилегание биомагнитных датчиков голографического шлема, Дрейк подумал, что это до смешного напоминает дорогой приватный VR-салон. Гладкие стены без окон и сливающиеся с ними молчаливые ассистенты – всё говорило о том, что здесь происходит нечто не вполне приличное. Дрейк представил абсолютно голую Лиз с инопланетными щупальцами по всему телу – и тут же вспомнил, что сказал ему этот странный старик, Гордон Фессало: Центры Сновидений проводят первичную обработку поступающих мыслеобразов. Взглянув на сосредоточенное лицо ассистента-настройщика, Дрейк увидел, как неровные зубы прикусывают влажную нижнюю губу, оставляя чуть заметный розовый след, и ему почему-то стало противно.
– Как вы себя чувствуете? – спросил ассистент и улыбнулся, блеснув зубами. – Всё в порядке?
Дрейк кивнул и слегка пошевелился в кресле. Одежда и обувь – новые, с еще не выветрившимся запахом товарного склада, – были ему непривычны. Он никогда не носил такого, но Мия даже не спросила, что́ ему заказать, – словно обряжала покойника.
Впрочем, он и был уже почти покойником. Мия обняла его перед выходом, прижавшись горячим выпуклым животом, но не произнесла ни слова, хотя оба прекрасно знали, что больше они не увидятся.
От станции, на которой жила Мия, до Центра Сновидений Юго-Западного округа шел прямой скоростной пневмопоезд. Дрейк был уверен, что ему дадут добраться и даже, может, войти в сам комплекс, похожий на ванильное безе. Вряд ли они знали, откуда он должен приехать, да это их и не особо интересовало: конечная точка его маршрута была известна и ему, и им.
– Вам доступны для просмотра одиннадцать мыслеобразов, – голос настройщика вернул Дрейка в комнату с гладкими стенами, но чувство, будто к нему прижимается что-то горячее и беззащитное, не исчезло. – В каком порядке желаете их посмотреть?
– Не знаю, – буркнул Дрейк. – Давайте с последнего.
– Прекрасный выбор, – зачем-то похвалил его настройщик и замельтешил окошками у себя в планшете.
Незнакомая одежда жала, как непривычная чужая жизнь. Дрейк представил, как выходит из бесшумных раздвижных дверей комплекса в залитый солнцем прозрачный пешеходный тоннель и делает пару шагов к станции, неся на плечах полную голову инопланетных монстров, в которых превратилась его Лиз. Пары шагов вполне достаточно: снайпер, скорее всего, уже ждет его на перроне. Кадки с синтетическими пальмами, искусственный бриз на коже и улыбающиеся 3D-модели по сторонам – не худшие декорации для последних секунд жизни. Могло быть гораздо хуже.
– Вы ничего не почувствуете, – негромко сказал настройщик, направляясь к выходу. – Как будто вы спите и видите сны. Приятного просмотра.
Прямо на него смотрел переливчатый фиолетовый ящер с ярко-красными шипастыми гребнями. Глаза были тоже красные и светились, словно кто-то окунул светодиодную лампочку в миску со свежей кровью. На носу красовался бесформенный шрам, как от ожога, шея обмотана цветными веревками, из чего Дрейк заключил, что ящер домашний и, возможно, сорвался с привязи.
Во взгляде ящера, устремленном прямо на него, было что-то знакомое. Дрейк отлично запоминал лица и особенно глаза; это была профессиональная привычка, отточенная годами службы. Он мог поклясться, что видел этот взгляд, причем недавно, хотя сами глаза, несомненно, были другие: даже модные у молодежи синтетические радужки не давали такого насыщенного алого цвета.
«Ты просто решаешь, что это твоя жена, – и всё».
Фиолетовый ящер определенно не был его женой. Это было чужое и, судя по всему, опасное существо, к которому тем не менее почему-то тянуло. Дрейк сделал шаг вперед и вдруг увидел, что и сам тоже был рептилией – с зеленоватой чешуей и перепончатыми передними лапами с длинными изогнутыми когтями.
Заметив его движение, фиолетовый ящер скользнул навстречу – так быстро, что Дрейк успел заметить только сполох и алое острие, направленное ему в живот. Морда ящера оказалась совсем близко – так близко, что в алом глазном яблоке, перечеркнутом вертикальной трещиной зрачка, Дрейк увидел свои глаза – ярко-зеленые, распахнутые навстречу неизбежной смерти. В глубине этих зеленых глаз была тихая укоризна, которая медленно проступала сквозь мерцающую надежду, как кит-убийца, всплывающий за добычей. Дрейк хотел было отвернуться и уйти, как делал всегда, когда эти смутные очертания начинали угадываться в знакомых глазах цвета сумерек, но не смог отвести взгляд, потому что смотрел в этот раз не он.
Это были глаза Лиз. В них не было ничего общего с тем, какими
