Однако Глэкен продолжал сохранять спокойствие, хотя ему становилось уже трудно дышать под их весом. К тому же он давился от немыслимого зловония — смеси запахов обгорелой плоти, запекшейся крови и экскрементов, который особенно сильно шел от покойников с повреждениями в кишечнике. Откашливаясь и пытаясь задержать дыхание, он напрягся и мощным толчком высвободился из-под давящей массы смердящей плоти.
С трудом встав на четвереньки, он вдруг почувствовал, как прямо под ним завибрировали каменные блоки. Он не мог сообразить, ни чем это вызвано, ни какая угроза может скрываться за этим — Глэкен знал лишь одно: ему надо как можно быстрее выбираться из этого места. Собрав остатки сил, он стряхнул с себя последних мертвецов и одним прыжком очутился на лестнице.
Сзади послышался страшный скрежет камня о камень. Стоя на безопасных ступеньках, он обернулся и увидел, что часть пола, на которой он только что лежал, прижатый кучей покойников, провалилась, унося с собой вниз немало кадавров. Раздался страшный удар, и камни вперемешку с останками солдат образовали жуткую груду на полу первого этажа.
Потрясенный Глэкен прислонился к стене, чтобы перевести дыхание и прочистить ноздри от засевшего в них невыносимого зловония. Видимо, у Расалома были какие-то причины, чтобы оттягивать начало битвы — он никогда ничего не делал без умысла. Но только зачем ему все это понадобилось именно сейчас? Поднимаясь на третий этаж, Глэкен снова заметил движение на полу. На верхней ступеньке появилась отрубленная рука в черном эсэсовском манжете, которая быстро подползла к нему, помогая себе пальцами и обрубком плеча. Ничего не понимая, он продолжил свой путь наверх, пытаясь припомнить все ухищрения и уловки Расалома и гадая, что он замыслил на этот раз. Но на половине пути Глэкен почувствовал, что на лицо ему начинает сыпаться пыль. Не глядя наверх, он сразу же прижался к стене — и в тот же миг мимо пролетела огромная гранитная глыба и с грохотом раскололась на том самом месте, где он стоял всего секунду назад.
Глэкен поднял глаза и увидел, что следующий камень тоже изменил свое первоначальное положение — он был сдвинут ровно настолько, чтобы свалиться ему прямо на голову. Очередная пакость Расалома?.. Но неужели он все еще надеется покалечить или обезоружить его? Ведь он должен прекрасно понимать, что все его трюки лишь немного задержат неизбежную схватку.
Но что касается исхода этого боя… — здесь обязательно произойдет именно то, что предначертано судьбой еще много веков назад. У Расалома было гораздо больше возможностей, которыми его наделили темные силы, поэтому раньше он так часто одерживал верх. Основными его достоинствами считались контроль над светом и тьмой и способность подчинять своей воле животных и неодушевленные предметы. Кроме того Расалом был неуязвим для любого оружия, кроме меча Глэкена с древними рунами.
У самого же Глэкена не было таких преимуществ. Хотя он никогда не болел и был неподвластен времени, обладая при этом сверхъестественной силой и жизнеспособностью, его тело могло быть повреждено в результате простого механического воздействия. Ведь он чуть не погиб вчера в ущелье!.. Никогда еще за все время своего существования он не чувствовал так близко дыхание смерти. На этот раз ему удалось выжить только с помощью Магды.
Но теперь силы противников были почти равны. Рукоятка и клинок соединились — и этот меч находился в руках Глэкена. У Расалома же оставалась его власть над стихиями, но в стенах замка он лишался большой свободы маневра и не мог уже отступить отсюда, чтобы встретиться с Глэкеном в другое время. Значит, все произойдет сегодня. Сейчас!
Глэкен осторожно поднялся на третий этаж. Здесь было пустынно — ничто не двигалось, никто не прятался в темноте. Но, подходя к следующему пролету, он почувствовал, как задрожала вся башня. Лестница закачалась. Треснула и площадка, на которой он стоял, а потом обвалилась почти под самыми его ногами, оставив Глэкена стоять на узком выступе прижатым к стене. С осторожностью глянув вниз, он увидел, как камни падают и разбиваются о пол первого этажа, поднимая огромные облака пыли.
«Теперь уже близко, — думал он, переводя дыхание. — И все же еще не совсем».
Глэкен внимательно изучил вызванные Расаломом разрушения. Они затронули только лестничную площадку. Комнаты третьего этажа оставались на своих местах за стеной, к которой он сейчас был прижат. Тогда он повернулся к стене лицом и дюйм за дюймом начал боком пробираться по образовавшемуся узенькому карнизу к следующему пролету лестницы. Но когда он достиг двери, ведущей в смежные комнаты этажа, она неожиданно распахнулась — и перед Глэкеном возникли еще два мертвеца, готовые в любой момент свалиться на него и столкнуть вниз. Однако едва коснувшись меча, они тут же обмякли. И все же их тяжести оказалось достаточно, чтобы Глэкен покачнулся немного назад. Лишь ухватившись свободной рукой за дверной косяк, он сумел избежать страшного падения и повис на раскачивающейся двери над пропастью, в которую чуть было не угодил.
Оба кадавра, которым уже не за что было схватиться, тяжело рухнули вниз на каменные обломки.
После этого Глэкену удалось забраться в дверной проем, и здесь он решил немного передохнуть. «Сейчас даже слишком близко», — подумал он, облегченно вздохнув.
Но теперь, по крайней мере, он мог хотя бы предположить, что задумал его давний враг.
Наверное, он решил сбросить его вниз, а потом обрушить на него всю внутреннюю часть башни. Ведь даже если бы эти тонны камней и не убили его до конца, то он по крайней мере лежал бы под ними, как в западне.
«Да, это у него могло получиться», — думал Глэкен, осматривая помещение в поисках очередных трупов, поджидающих своей очереди. И если бы Расалому удался этот план, то потом он использовал бы трупы, чтобы они расчищали каменные обломки, пока меч не окажется на виду. А тогда ему осталось бы только подождать, пока в замке появится какой-нибудь путник или даже местный житель, которого он без труда смог бы уговорить вынести этот меч из замка. Тем более, что в нем столько золота! Да, такой план вполне мог сработать, но все же Глэкен чувствовал, что на этом коварство Расалома еще не исчерпало себя.
* * *
С замиранием сердца Магда смотрела, как Глэкен исчезает в дверях башни. Ей страстно хотелось броситься вслед за ним и преградить ему путь, не пускать его туда. Но она была нужна отцу — и нужна сейчас больше, чем когда бы то ни было. Она заставляла себя не думать пока о Глэкене, а приложить все силы к тому, чтобы хоть как-то помочь отцу и облегчить его страдания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
