Так что надо нам в расходах быть поаккуратнее и больших покупок не делать или их не показывать. А то получается – провинциальная вдова-капитанша приехала хлопотать о пенсии за мужа, а сама сорит деньгами, за день спустив полугодовое жалование мужа-капитана. И люди вокруг всё видят, сразу молва разлетится, что приехала барыня из провинции, у которой денег куры не клюют и которая скупает серебро, фарфор, парфюм по баснословным ценам и одаривает крепостных бусами и дорогими вещами. Сразу возникнут вопросы – откуда у бедной вдовы такие богатства и стартовый капитал на её задумки? Вот и придет ко мне налоговая инспекция, шучу, просто какой-нибудь человек с дубинкой, да отберет все купленное и деньги оставшиеся. Забыли мы о конспирации, забыли, надо напомнить всем.
Проговорив эти мысли потихоньку Варваре и получив полное ее согласие, продолжили чтение газеты. А дальше было интереснее – шли объявления о публичных торгах. Предлагали катер с такелажем, дома, лавки, ружья с оружейного завода, оранжерейные растения и прочее.
Можно было бы прикупить лавку, чтобы торговать своим товаром, но – кто в ней служить будет и кто следить за ней будет в наше отсутствие? На совесть людей полагаться трудно, найти человека, которому мы доверимся так быстро – совсем невозможно. Оставить Мишу с Никитой здесь для ее организации – значит, в поездке остаться без мужчин и их защиты. Лучше мы предложим товары еще раз в разных лавках города и выручим живые деньги здесь и сейчас и получше их спрячем.
Отдельно были объявления о книгах. Продавали календари на 1812 год, Академия Наук предлагала Историко-Географический Атлас господина Лесажа, переведённый на русский язык. Интересный вариант, можно прикупить для Барыни.
Далее сообщали о продаже движимого и недвижимого имущества. Продавали всё и все! Мишу, уже вернувшегося к нам, заинтересовало объявление о продаже Ефимом Фоминым "весьма хороших карет, брички на рессорах, дрожек и четырёх разгонных лошадей. Узнать обо всё можно в Малой Морской в доме господина Лепена".
С одной стороны – неплохо бы и прикупить карету на рессорах. Но с другой стороны – куда тогда девать старую? Оставлять себе сразу две кареты – слишком дорогое удовольствие, карета – роскошь, её цена около 2000-1,5000 рублей, то есть около миллиона на деньги будущего – стоимость неплохой подержанной машины.
Кроме того, у меня в Деревенщиках тоже есть карета, третью мы просто не потянем, продавать – кому и когда, вряд ли мы успеем сделать это быстро. Надо думать, лучше попробовать приделать рессоры к нашей карете – все дешевле обойдется. Пусть Миша лучше этой проблемой озадачится.
Но читаем далее – а далее шли еще объявления о продаже карет и линеек, видно, предложений больше, чем спроса, вятских лошадок, канареек, офицерских киверов, краски, семян. Тут уж заинтересовалась продажей краски Варвара и тоже решила отправиться по адресу, чтобы узнать, что там продают.
Спросила она и про аптеки – есть ли и чем торгуют. Я сказала, что аптек пока мало, в основном лекари делают лекарства сами. Но в столице первая аптека открылась уже в 1704 году при Петре I в одном из бастионов мрачноватой тогда Петропавловской крепости. В 1733 году уже после смерти Петра Анна Иоановна запретила торговать опасными веществами в городских торговых рядах вместе с другими товарами. За мышьяком, сулемой, "крепкой водкой" и купоросным маслом теперь следовало обращаться только в Главную аптеку Санкт-Петербурга, которая в это время находилась на Адмиралтейской стороне, в конце Луговой линии. На Большой Миллионной улице стояла Сухопутная главная аптека. Еще одна – Адмиралтейская аптека – была на Васильевском острове. Так что пусть она выбирает, куда хочет отправиться. Варвара решила начать с Главной аптеки, а потом посмотреть по возможности и остальные.
Далее шли ещё разные частные объявления. Потом информация о приезжающих и отъезжающих, причём информация по приезжающим за 14–17 апреля. Наших фамилий пока нет, мы приехали позже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Далее вексельный и денежный курс и прогноз погоды на 15, 16 и 17 апреля. Температура днём около +8+9 Реомюра – то есть 10–12 градусов Цельсия. Но привычная нам шкала будет введена в России чуть позже.
Ну что же, громкое чтение закончено, но сегодня лавки вряд ли работают, поэтому мы решаем отложить все покупки до завтра. А сегодня отправились на народные Пасхальные гуляния, которые проходили на Исаакиевской площади. Здесь устраивались качели и карусели, открывались многочисленные деревянные ларьки с различным праздничным товаром.
Знаменитый Исаакиевский Собор еще не построен, его строительство началось после войны с Наполеоном, и шло сорок лет, с 1818 по 1858 год. Пока на его месте стоит третий по счету вариант собора, построенный и освященный в 1802 году.
Ну что же – сказано – сделано! Нарядные, в праздничных одеждах мы отправились к Исаакию. А там – шум, гам, столпотворение! Кажется, весь город здесь – и богатые, и победнее! Опять разбиваемся на группки и держимся друг друга – потеряться здесь очень просто, толпа крутит и вертит во все стороны.
Нарядные люди целуются друг с другом, поздравляя со светлым праздником. Особенно усердствуют незамужние барышни и неженатые кавалеры – сегодня все можно! Вот и к нам с Варварой подлетели два молодчика – один постарше, другой – помоложе – то ли друзья, то ли родственники, а отказать нельзя – большая обида будет! Ну что же, поцеловались троекратно, я больше видимость создавала, а кавалер и вправду нацеловывал, во вкус вошел, а потом все оглядывался, да ус крутил, да подмигивал – смех, да и только!
Мишу тоже еле отбили от какой-то купчихи – видно, почуяла коллегу, очень эта сцена мне напомнила фильм "Женитьба Бальзаминова", когда героиня Нонны Мордюковой, прижав к забору, целует несчастного героя Георгия Вицина. Тоже дородная дама была, помяла нашего Мишутку, смутила напором! В сторонке, скромно целовался Никита, да и Дашутка нашла кавалера – вот как покраснела, увидев мой взгляд!
– Не тушуйся! Праздник! Святой день! Все равны перед ним! – говорю я ей и улыбаюсь.
Тут же и ларьки, и просто торговцы с коробами, с товаром, рассчитанным на невзыскательную и небогатую публику. Торгуют всем, что "залежалось" за год, и за полцены – "тещиными языками", дешевыми игрушками, пищалками, павлиньими перьями. Особым спросом пользовались черти. Вот один выпрыгивал из табакерки, а другой – в стеклянной пробирке. Ну и, конечно, целая россыпь всевозможных яиц – деревянных, фарфоровых, стеклянных, глиняных, из папье-маше. Дорого яичко в Христов день, а сегодня – уже запоздалый товар. Но все же купили для смеха табакерку с чертенком, павлинье перо и парочку самых красивых яиц – пусть будет память.
Но пошли дальше – а вот и качели с каруселями – народу – толпы, все хотели прокатиться, но очередь идет быстро, да и публику почище пропускают вперед. Сели и мы – как не прокатиться на карусели 19 века! Похожи они уже на современные, с такими же красивыми расписными лошадками, что и у нас в будущем, только двигаются гораздо медленнее – крутят их пока не моторы, а люди, натягивая цепь вращающегося барабана. Здесь же и шарманщик со своим инструментом – красота, почти как в будущем на Красной площади во время праздников! Хотя шарманка появилась в Европе как инструмент бродячих музыкантов в конце 17 века, она только начала свое распространение по России с начала 19 века.
Интересна и история возникновения каруселей – в 1559 году на рыцарском турнире в честь мирных договоров Франции с Испанией и Савойей граф Монтгомери смертельно ранил короля Генриха II обломком копья, который попал королю в глаз.
С тех пор кровопролитные рыцарские турниры были запрещены, а им на смену пришли карусели.
Слово "карусель" (итал. carosello "маленькая война", франц. carrousel) – появилось еще в средние века и обозначало военный праздник, парад, красочное показательное выступление конницы. Обязательным элементом такого праздника были рыцарские игры. Так, например, всадники перемещались по кругу и копьями срывали развешанные золотые кольца.
