Он умирал несколько недель назад, сгорая в собственном огне - отключив инстинкт самосохранения, утопая в своей вине; и вернулся, когда на пылающую кожу упали слёзы того, кто всё ещё любил его.
Он много раз уже был мёртв - стоит ли поднимать шум из-за того, что к внушительному числу смертей добавится единичка?
Гарри чувствовал себя лёгким, как воздушный шарик; он взлетел бы в нежно-голубое небо, не превращаясь в дракона, прямо с ограды смотровой площадки Астрономической башни, но что-то всё ещё держало его здесь, на холодном щелястом камне.
Он должен умереть.
Но больше никто - не должен. По крайней мере, никто из тех, кто доверил ему свои жизни. Даже если он не научился бережно обращаться со своей, сохранить чужие жизни он обязан.
Последней битвы не будет - будет последняя встреча кошки и мышки, шестнадцать лет потративших на погони и стычки. На этой встрече мышка скажет кошке: на, жри меня - не подавись только.
И кошка послушно проглотит мышь одним движением мышц глотки; всю разом, от с вызовом встопорщенных усов до кончика подрагивающего тонкого хвоста.
А потом мышка изнутри распорет кошачье ненасытное брюхо и захлебнётся кровью и болью - своими и чужими.
- Я хотел бы сказать вам всем, что последней битвы не будет, - Гарри стоял на учительском столе, и никто не посмел упрекнуть его за это. - Я пойду к Вольдеморту без кого-либо из вас. И он меня убьёт. Тихо! Тихо, я сказал! Это часть плана. Поверьте, что так надо. Если он не убьёт меня, мы никогда от него не избавимся. Он будет возрождаться снова и снова. Поэтому я пойду к нему, и он убьёт меня. А потом… потом события будут развиваться непредсказуемо. И единственное, о чём я вас прошу - ни в коем случае не выходить из замка, а также не спускаться на первый этаж после этой моей речи. Это очень важно. Я хочу, чтобы вы все жили - я настаиваю на этом! - и поэтому вы должны все до единого собраться в гостиных и ждать. Ждать до тех пор, пока не случится что-то, чего вы не ждёте. Запомните, пока защита Хогвартса не рухнула - вы не должны вступать в бой. Вы не должны выходит из замка ни под каким видом. Даже если Вольдеморт начнёт жарить моё тело на костре у ворот - не делайте ничего. Защита завязана на меня, и если она держится - значит, часть меня ещё жива, как бы это ни выглядело со стороны. Ориентируйтесь на это, и ни на что больше. И заклинаю вас всеми святыми - сразу же уходите в гостиные. Не показывайтесь на первом этаже и в холле. Не выходите во двор и тем более за пределы двора. Всем всё понятно?
- Гарри! - Ли Джордан вскочил на скамью. - Ты всё тут так замечательно расписал - что мы должны, как крысы, прятаться за твоей спиной, пока ты платишь своей жизнью за наши… но ты не забыл наш девиз? Даже если ты запретишь нам…
Зал хором подхватил давно выученное наизусть продолжение:
- Мы всё равно будем сражаться за тебя!
Гарри поднял руку, призывая к тишине.
- А я больше не командир, - сообщил он с полуулыбкой. - Я разве сказал - приказываю? Я прошу. Я заклинаю. Я умоляю. Но я больше не командир. Война закончится сегодня, так или иначе, а командиры нужны на войне. Я слагаю с себя обязанности главнокомандующего сопротивлением, основателя Эй-Пи и все другие прочие. Полагаю, это позволительно человеку, который собирается сегодня умереть… Я прошу вас и надеюсь, что вы выполните мою просьбу. Потому что иначе умру не только я, а и все вы тоже.
- По-твоему, мы должны бросить тебя умирать?!.. - Ли захлебнулся собственным гневом, впервые в жизни не найдя нужных слов.
- Иногда, - терпеливо сказал Гарри, - самый большой подвиг - это не ринуться очертя голову в драку, а просто подождать, как бы тяжко при этом ни было. Бездействие требует больше сил, чем действие, согласен. Если вам не жалко сил для меня, вы не пойдёте на битву, что бы ни происходило за стенами Хогвартса. Я всё сказал.
Гарри соскользнул со стола на пол - соприкосновение с каменным полом отозвалось мгновенной тупой болью в ступнях - и пошёл к выходу из Большого зала, сопровождаемый гробовым молчанием. Шаги гулко отдавались в тишине - в последний раз?..
- Гарри, может, всё-таки… - не выдержала Гермиона.
- Нет, - отрезал Гарри.
Они разошлись по гостиным неохотно; Гарри всей кожей чувствовал их обиду и недоверие. Пусть не верят, лишь бы жили. Лишь бы не сунулись в ближайшие десять минут на первый этаж и в холл.
Прикрыв глаза, Гарри следил, как последние сгустки обиды скрываются в гостиных; как они слегка успокаиваются, переступив знакомый порог. Сейчас начнут обсуждать его слова и решат, что он просто свихнулся, и его надо остановить… значит, он должен теперь действовать быстро.
- Что вообще здесь происходит? Почему школа в осаде? Они там что, совсем сошли с ума?!
Гарри некогда было отвечать на справедливое возмущение Плаксы Миртл; он склонился к крану и шепнул рисунку-змейке:
- Откройся!
- Значит, если Миртл мёртвая, то можно её игнорировать, да?! - раздался позади обиженный вопль привидения. - Игнорировать, оскорблять, унижать, как личность…
Полный список претензий Гарри не услышал, слетев по канализационной трубе вниз.
Знакомые залы и коридоры он миновал бегом; домчавшись до статуи Салазара Слизерина, он согнулся пополам, упираясь кулаками в колени и пытаясь отдышаться.
- Севви! Севви, иди сюда, срочно!
Голова василиска почти мгновенно показалась изо рта статуи; не прошло и минуты, как всё гигантское тело оказалось на полу, окружив Гарри кольцами
- Чшто случшшшилоссь, ххоззяин?
- Хочешь немного поразмяться? - выдохнул Гарри. - Как в старые времена, о которых ты мне рассказывал. У меня куча врагов, а драться с ними некому. Плюс ко всему, есть одна зловредная змея, которую надо уничтожать либо специальным мечом, либо твоими клыками… в общем, ты мне нужен. Очень нужен.
- Я рад быть полезззен тебе, ххозззяин, - глаза василиска торжествующе сверкнули и заискрились в тусклом зеленоватом свете. - Я так давно никого не убивал…
- Сегодня, если захочешь, наубиваешься на пару веков вперёд, с запасом, - пообещал Гарри. - Севви, скажи, как ты выбирался отсюда пять лет назад? Через тот ход, которым я пользуюсь?
- Да, ххозззяин.
- Тогда пойдём прямо сейчас. Дай только я наколдую тебе самые мощные щиты, какие знаю…
* * *
Они направлялись к воротам по двору, залитому сияющей, изумрудной зеленью совсем недавно народившейся травы - мальчик, который ещё даже не начал бриться, и василиск, который давным-давно потерял счёт своим годам. Солнце светило им так же щедро, как и тем, что ждали их за воротами, сдерживая Аваду на губах; сотни глаз смотрели на них, движущихся неторопливо, говорящих о чём-то своём на змеином языке; василиск нёс своё чудовищное тело с грацией, которой позавидовали бы гепарды, а мальчик то и дело гладил холодно-зелёную, почти сливающуюся с травой чешую и смотрел в немигающие жёлтые глаза, каждый из которых был размером с человеческую голову.
