Цезарь, победоносно преследуя на другом конце света Гн. Помпея, услыхал, что многие из его противников собрали после поражения остатки своих войск и устремились в Иллирик вследствие ее соседства с Македонией. Тогда он послал к Габинию[286] письменный приказ двинуться с недавно набранными легионами новобранцев в Иллирик на соединение с Кв. Корнифицием и защищать эту провинцию от могущих приключиться опасностей, а если ее можно охранять небольшими силами, то привести легионы в Македонию. Цезарь был убежден, что, пока жив Помпей, весь этот край снова поднимет войну.
43
Габиний прибыл в Иллирик в трудное время года – зимою. Думал ли он, что провинция довольно богата, приписывал ли многое счастью Цезаря или полагался на свою собственную доблесть и опытность, благодаря которой он часто выходил невредимым из военных опасностей и в качестве самостоятельного вождя с успехом вел важные операции, – как бы то ни было, провинция, отчасти опустошенная, отчасти неверная, помочь ему не могла, да и сам он не был в состоянии подвозить к себе продовольствие морем, которое было недоступно для него из-за бурь. Таким образом, стесненный большими затруднениями, он вел войну не так, как хотел, но так, как был вынужден. И поневоле ему приходилось в очень суровую погоду завоевывать крепости или города из-за нужды в провианте, причем он часто терпел поражения, а варвары настолько стали презирать его, что принудили его принять бой на походе во время его отступления в приморский город Салону, в котором жили очень храбрые и верные римские граждане.
Потеряв в этом сражении более двух тысяч солдат, тридцать восемь центурионов и четырех трибунов, Габиний с остальными силами отступил в Салоны и там, изнемогая от всякого рода затруднений и нужды, через несколько месяцев умер от болезни. Его несчастья при жизни и внезапная смерть внушили Октавию большую надежду на овладение провинцией. Но столь могущественная на войне судьба, распорядительность Корнифиция и доблесть Ватиния не дали ему долго наслаждаться счастьем.
44
Ватиния[287], который в то время был в Брундисии и узнал о происшествиях в Иллирике, Корнифиций часто приглашал в своих письмах подать помощь провинции. Вместе с тем Ватиний слышал и о том, что М. Октавий заключил с варварами договоры и во многих местах делает нападения на наши гарнизоны, частью сам со своим флотом с моря, частью на суше, употребляя для этого отряды варваров. Хотя Ватиний был очень болен и его физические силы не были на уровне его воодушевления, однако силою воли он победил физическую слабость и затруднения, связанные с зимним временем и спешными приготовлениями к военным действиям. Так как у него самого было мало в гавани военных судов, то он послал в Ахайю письмо к Кв. Калену[288] с просьбой прислать ему эскадру.
Но это дело шло медленнее, чем того требовало опасное положение наших солдат, которые не были в состоянии выдержать нападение Октавия. Тогда Ватиний прикрепил носы к своим довольно многочисленным, но по размеру не совсем подходящим для морского сражения весельным судам. Присоединив их к военным кораблям и тем увеличив свой флот, он посадил на него ветеранов, которые во время переправы армии в Грецию были оставлены вбольшом количестве из всех легионов в Брундисии для лечения, и двинулся в Иллирию. Некоторые города, которые отложились от нас и отдались Октавию, он завоевывал, если же они были упорны в своем решении, то он обходил их, и вообще ничем себя не связывал и нигде не задерживался, но со всей возможной быстротой преследовал самого Октавия. Когда последний осаждал с суши и с моря Эпидавр, где был наш гарнизон, Ватиний своим приходом заставил его снять осаду и выручил наш гарнизон.
45
Когда Октавий узнал, что эскадра Ватиния состоит в значительной степени из весельных судов, то, полагаясь на свой флот, он стал у острова Таврида. В этом направлении крейсировал и преследовавший его Ватиний. Он, впрочем, не знал, что Октавий стоит там, но вообще решил продолжать погоню за ним по мере его продвижения вперед. При приближении к Тавриде корабли Ватиния рассеялись от бурной погоды, а также и потому, что не подозревали близости неприятеля. Но вдруг Ватиний заметил, что против него идет корабль с военным экипажем и со спущенными до середины мачты реями. Тогда он немедленно приказал подтянуть паруса, спустить реи и взяться за оружие, затем поднял знамя и этим дал сигнал шедшим непосредственно за ним кораблям делать то же самое. Ватинианцы начали готовиться к бою, будучи застигнуты врасплох, а Октавиевы корабли в полной готовности один за другим стали выходить из гавани. Обе боевые линии выстроились. В эскадре Октавия было больше стройности, в эскадре Ватиния – больше воодушевления.
46
Хотя Ватиний видел, что ни величиной, ни числом своих судов он не может помериться с врагом, он предпочел пойти на риск, приняв сражение. Поэтому он первый с своей квинкверемой атаковал квадрирему самого Октавия. Когда тот с большой быстротой и храбростью пошел на веслах против него, то их корабли так сильно столкнулись нос с носом, что корабль Октавия был зацеплен носом Ватиниева корабля, вонзившимся в его деревянный корпус. С обеих сторон в разных местах завязался ожесточенный бой, но главные атаки направлялись на суда вождей: так как каждый корабль пытался подать помощь своему главнокомандующему, то на очень узком пространстве разыгралось большое рукопашное сражение.
И чем больше удавалось сражаться при тесном соприкосновении кораблей, тем больше брали верх солдаты Ватиния: сизумительной храбростью, без всякого колебания они перепрыгивали со своих кораблей на корабли врагов и, далеко превосходя их храбростью в рукопашном бою, сражались очень удачно. Квадрирема самого Октавия была пущена ко дну; кроме того, многие суда были взяты или пробиты носами и потоплены; флотские солдаты Октавия были частью перебиты на кораблях, частью сброшены в море. Сам Октавий спасся на лодку, но так как на нее устремилось в бегстве много народа, то она затонула; он был при этом ранен, но все-таки доплыл до своего капера, который и принял его; азатем, когда ночь положила конец сражению, Октавий бежал под парусами при большой буре. За ним последовало несколько его кораблей, случайно спасшихся от гибели.
47
Ватиний после победы дал сигнал к отступлению и без всяких потерь победоносно вернулся в ту гавань, из которой вышел на сражение флот Октавия. В этом сражении он взял одну квинкверему, две триремы, восемь двухвесельных галер и много Октавиевых гребцов. Употребив там один день на починку своих и взятых в плен судов, он направился на третий день к острову Исса вуверенности, что туда бежал Октавий. На нем был самый известный в тех местах и притом очень преданный Октавию город Исса. Как только Ватиний прибыл туда, горожане покорно сдались ему, и он узнал, что сам Октавий с небольшим количеством малых судов ушел при попутном ветре по направлению к Греции, чтобы оттуда направиться в Сицилию, а затем в Африку. Таким образом, за короткое время Ватиний одержал блестящую победу, снова занял провинцию и вернул ее Корнифицию, совсем прогнал из этого залива неприятельский флот и теперь победоносно вернулся в Брундисий, не понеся потерь ни в войске, ни во флоте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
