— Нет, — отрезал Джо.
— Я их не трону, — заверил парень.
Странное чувство охватило Джо Фернрайта. Пошарив в мешке, он достал монету и протянул ее мексиканцу. Как только парень схватил ее, новые и новые руки потянулись со всех сторон. Кольцо безнадежных глаз сменилось кругом протянутых ладоней. В них больше не было ни злобы, ни жадности — они тянулись к нему так же доверчиво, как его рука — сегодня утром к почтовому ящику.
«Господи, какой ужас, — подумал Джо. — Эти люди думают, что я здесь, чтобы принести им дар, которого они ждали от Вселенной. Ждали всю свою жизнь, не получали ничего и принимали это так же покорно, как сейчас. Они видят во мне бога. Но нет! Надо выбираться отсюда — я ничем не могу им помочь».
Даже думая об этом, Джо продолжал бессознательно шарить в мешке, и в протянутые ладони одна за другой ложились монеты.
Над головой, снижаясь, пронзительно засвистела полицейская машина, похожая на летающую тарелку.
Двое в блестящей облегающей форме и искрящихся защитных шлемах направили на толпу лазеры.
— Пропустить этого человека! — рявкнул один из полицейских.
В ту же минуту плотное кольцо начало таять. Протянутые руки исчезали, словно проваливаясь во тьму обреченности.
— Нечего тут торчать, — пророкотал бас второго прямо над ухом Джо. Пошел вперед вместе со своими деньгами, а то я тебя так припеку, что ты почувствуешь себя бифштексом.
И Джо двинулся вперед.
— Ты кем себя возомнил? — спросил второй коп из машины, следовавшей за Фернрайтом по пятам, — филантропом и меценатом?!
Джо подавленно молчал.
— Эй, приятель, отвечай, когда тебя спрашивают, — напомнил коп.
Сунув руку в мешок, Джо достал монету и протянул ее ближайшему полицейскому, с изумлением обнаружив, что у него осталась всего пара четвертаков.
«У меня больше нет денег, — понял он. — Значит, остался один выход почтовый ящик и то, что он принес за эти два дня. Нравится мне это или нет — теперь мне уже некуда отступать».
— Зачем ты суешь мне эту монету? — свирепо бросил полицейский.
— На чай, — ответил Джо и в то же мгновение ощутил, как голова разлетается на части от лазерного луча, направленного точно между глаз.
В полицейском участке молодой офицер, стройный блондин в идеально отутюженной форме, вещал:
— Мы не будем вас арестовывать, мистер Фернрайт, хотя могли бы обвинить в нарушении прав личности.
— Государства, — уточнил Джо. Он потер лоб рукой, тщетно пытаясь унять боль, — а не личности.
Джо закрыл глаза, и боль вспыхнула с новой силой.
— То, что вы говорите, — усмехнулся молодой офицер, — само по себе является составом преступления.
Мы могли бы прямо сейчас упрятать вас за решетку.
Более того, мы имеем право передать вас в Бюро Политических Преступлений как врага рабочего класса, участвующего в заговоре с целью организации антинародного мятежа. Но… Вернемся к вашему делу… — Он окинул Джо цепким, профессиональным взглядом копа. — Человек в своем уме не станет раздавать монеты совершенно незнакомым людям. — Офицер вгляделся в лист бумаги, лежащий на столе. — Вы, очевидно, не отдавали отчета в своих действиях.
— Да, — тупо кивнул Джо, — не отдавал.
Он ничего не ощущал, кроме дикой боли, пульсирующей в голове. Она вытеснила все, все мысли и чувства.
— Тем не менее мы намерены конфисковать оставшиеся у вас монеты. На время, во всяком случае. В течение года вы будете считаться в условном заключении. В течение этого срока вы обязаны еженедельно сообщать нам обо всех своих действиях.
— Без суда? — спросил Джо.
— А вы хотите быть осужденным? — Офицер вновь всмотрелся в его лицо.
— Нет, — мотнул головой Джо, и тут же был наказан новой вспышкой боли.
«Видимо, материал СС они еще не получили, хотя рано или поздно они, конечно, все узнают. И все сойдется одно к одному — чаевые копу, записка в сливном бачке… Какой же я идиот! — судорожно размышлял Джо, — совсем свихнулся от безделья… Все эти семь месяцев. И вот теперь, когда я, наконец, сделал шаг, когда решился отнести монеты мистеру Найму — я сам, собственными руками все разрушил».
— Минуточку, — подал голос другой полицейский. — Тут кое–что пришло из СС насчет этого типа. Только что передал их центральный банк данных…
Джо повернулся и бросился к двери — скорее туда, в плотную человеческую толпу, чтобы раствориться в ней…
Два копа отрезали ему путь. Стоило Джо сорваться с места, как они метнулись к нему, словно в ускорен ной съемке.
И вдруг невероятным образом полицейские очутились под водой. Они уставились на Джо, как две лупоглазые серебристые рыбы, плывущие среди Боже мой! — настоящих кораллов и водорослей. Полицейский участок вдруг превратился в аквариум, мебель торчала из песка, словно остовы затонувших кораблей, копы, отчаянно извиваясь, пытались дотянуться до Джо, но не могли. Джо Фернрайт смотрел на их разинутые рты снаружи, но до него не доносилось ни звука…
Мимо, словно дух моря, пронесся большой кальмар.
Неожиданно он выпустил чернильное облако, и полицейский участок исчез; чернота растекалась вокруг, становясь все более непроницаемой. Однако Джо мог дышать.
— Эй! — крикнул он и услышал собственный голос.
«Значит, я не под водой, — подумал Джо. — Я сам по себе, существую отдельно. Но почему?»
«А что, если пошевелиться? — мелькнула мысль. Он сделал шаг, другой и — бум! — наткнулся на подобие стены. — А в другую сторону?» — Он повернулся и шагнул вправо. Бум!
Паника охватила Фернрайта: «Я в ящике, в невидимом гробу. Они что, убили меня?.. При попытке к бегству…» Он протянул руки во тьму… и ощутил в правой ладони небольшой предмет. Что–то маленькое, прямоугольное, с двумя кнопками…
Радио.
Джо включил его.
— Привет всем! — в темноте зазвенел веселый голос. — Снова с вами Весельчак Кэри Карнс! И мои шесть многоканальных телефонов настроены на двадцать линий, то есть на вас, друзья, на всех, кто хочет о чем–нибудь, неважно, о чем, поговорить или поспорить.
Мой номер 394–950–911–111. Звоните же мне, друзья, рассказывайте о чем угодно — о хорошем и плохом, об интересном и скучном, просто наберите номер Кэри Карнса 394–950–911–111, и о вас узнают тысячи радиослушателей. Ваша точка зрения, информация, которая, по вашему мнению, касается всех, станут достоянием общественности… — Из динамика послышался телефонный звонок. Вот нам уже звонят! — радостно объявил Кэри Карнс. — Я вас слушаю, сэр! Вернее, слушаю, мадам!
— Мистер Карнс, — раздался пронзительный женский голос, — на пересечении Фултон–авеню и Клеверной улицы обязательно должен быть дорожный знак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
