мог. Последний раз это было, кажется, на празднике в честь рождения Амира. Тогда приехало столько людей, что казалось — замок лопнет. Стрэйб и его гвардия стояли тогда в оцеплении и не пускали горожан, что стремились поздравить принца с рождением сына, слишком близко к воротам, попутно отгоняя их с дороги, чтобы кареты высших сословий могли хоть как-то проехать.
Сегодня же повод был не столь громкий, как тогда. Принц Балдер, как и обещал, хотел наградить Атона, но не в личном порядке, а официально — именно поэтому гвардейцу и полагалось надеть парадный доспех, чтобы предстать перед королём и его советниками. Стрэйб, конечно, пытался отказаться от пышной церемонии, но принц настоял, и гвардеец не стал больше спорить.
Позолоченный доспех с гербом на груди, широкие наплечники, массивные перчатки, в которых было не слишком удобно даже сгибать пальцы — не то, что меч держать, плотные кожаные штаны и наколенники в тон доспеха. В качестве обуви Атон выбрал плотные кожаные сапоги, начищенные до зеркального блеска. По правилам полагалось одеться в полный боевой доспех, но при вручении наград или званий позволялось избавиться от некоторых его элементов, чтобы не создавать лишнего шума во время речи короля.
Пристегнув к поясу парадный меч с позолоченной гардой и блестящим лезвием и поправив некрасивую складку на штанах, Атон посмотрел в зеркало и остался собой доволен.
“Всё же доспехи мне куда ближе, чем рубашки или брюки”.
Выйдя из своей комнаты, Стрэйб едва не столкнулся с Авивой, которая, видимо, хотела постучать. То, что это друидка, Атон понял не сразу. За неделею с небольшим девушка немного преобразилась. Её одежды из звериных шкур сменились на лёгкое закрытое платье тёмно-зелёного цвета — чтобы скрыть хотя бы часть рисунков на её теле и не смущать окружающих. На ногах появились красивые туфли на плоской подошве, а клубок спутанных чёрных змей на голове превратился в красивую причёску с ниспадающими локонами.
— Прости, — отшатнулся гвардеец. — Не задел?
— Нет, — покачала головой друидка и внимательно осмотрела своего спутника. — Ты выглядишь… необычно… грозно, но ярко. Это твоя одежда сол-да-та?
— Да, — кивнул Стрэйб и слегка улыбнулся. — Точнее сказать, её парадная версия. Боевая выглядит менее громоздкой и неудобной.
— Амир сказал мне, что тебя сегодня будут награждать, — девушка склонила голову на плечо. — Тебе дадут сокровище вашего владыки?
— У нашего владыки нет таких сокровищ, как у других, — Атон рассмеялся. — Скорее всего, меня повысят и дадут отпуск.
— По-вы-сят… От-пуск, — девушка непонимающе смотрела на гвардейца, а тот улыбался.
— Отпуск — это свободное время от моих обязанностей солдата, которое я могу тратить как захочу. А повышение… в общем я стану чуть ближе к титулу стража владыки.
— Кажется, я поняла, — чуть подумав, ответила девушка и вновь склонила голову. — Амир сказал, что меня тоже пригласили, и я могу пойти с ним или найти тебя и вместе пойти на… вручение дара.
— Конечно, — Стрэйб широко улыбнулся и повёл девушку за собой. — Если честно, я считаю, что… дар от нашего владыки должен достаться тебе. Ты спасла принцессу, а не я.
— Но ты же нашёл цветок, — удивилась девушка. — Ты прошёл все владения, сражался с ведьмами и наконец принёс цветок.
— Но цветок был бы бесполезен, если бы не ты, — Стрэйб остановился и посмотрел в шоколадные глаза девушки. — Ты — главный герой и спаситель королевства. Я лишь принёс цветок, но все остальное сделала ты. Да если быть честным, без тебя я бы ни за что и не нашёл его.
Атон, в очередной раз следуя влечению, обнял девушку. В этот раз Авива не стала смущаться или таращить глаза — она, к удивлению гвардейца, обняла его в ответ.
— Если бы не ты, я бы не прошла весь этот путь и не узнала столько всего нового, — девушка подняла глаза на капитана и улыбнулась. — К тому же, не пробуди ты меня от кошмара, я бы не стояла сейчас здесь.
Зал совета — он же тронный зал — располагался в северном крыле и скрывался за массивными двухстворчатыми дверьми, покрытыми позолотой и драгоценными камнями. Эти двери, помимо того, что были очень красивыми и массивными, были ещё и чрезвычайно крепкими, из-за чего, в случае осады замка, можно было сделать из тронного зала надёжное убежище. Возле этих “ворот” всегда дежурили два лакея и два гвардейца, которые сменялись каждые шесть часов. Когда Атон и Авива подошли к залу совета, гвардейцы выпрямились и отдали честь, а два привратника склонились в низком поклоне.
— Прошу вас подождать здесь, — сказал один из слуг. — Мне нужно сообщить королю и совету, что вы и ваша спутница прибыли.
Привратник не без труда сдвинул массивную дверь, и словно кот, прошмыгнул в маленькую щёлочку. Вернулся он быстро, и когда вновь оказался напротив гвардейца и друидки, раскланялся.
— Его величество ожидает вас.
После этих слов оба лакея повернулись к толстым ручкам-кольцам и потянули двери на себя. Чем шире расходились створы, тем больше деталей открывалось перед глазами капитана, и тем больше ему становилось не по себе.
Совет, в который входило двадцать пять лордов разной степени титулованности — начиная от баронов и заканчивая герцогами — собрался в полном составе. Атон давно заприметил дорогие кареты на заднем дворе, но не думал, что это члены совета. Помимо членов совета, сидевших на высоких стульях вдоль стен, в тронном зале присутствовала и вся королевская семья. Его величество Жангир в парадной одежде и мантии, сидел на центральном троне. Тот возвышался над остальными и отличался неимоверной красотой — его вручную изготовил самый выдающийся мастер, что знало королевство. Голову короля украшала корона с сорока зубцами, которые символизировали подвластные ему территории.
Единственное пустовавшее кресло в этом зале находилось слева от короля. Когда-то на нём восседала королева Генриетта — любимая и единственная жена короля Жангира, которая скоропостижно скончалась после рождения принца Балдера. С тех самых пор возле короля пустовал одинокий трон, а новых королев более не появлялось в этом королевстве.
Принц Балдер сидел по правую руку от отца. Он выглядел не менее роскошно, чем отец, и вызвал, пожалуй, не меньшее уважение, чем король. Справа от принца сидела её высочество Адель. Принцесса уже выглядела много лучше, чем неделю назад, когда лежала на грани смерти, но всё ещё не до конца оправилась. Бледность сменилась румянцем; погасшие, казалось, навсегда голубые глаза вновь загорелись огнём жизни, а волосы впервые за много дней уложили в красивую прическу. Но болезненный вид и крайняя худоба ещё не прошли окончательно.
