Так они и жили демонову дюжину лет. И все эти годы Хельги надеялся, что настанет однажды день, когда мама поймет и оценит, и, может быть, полюбит…
Неужели мечта начала сбываться? Но зачем так поздно, когда это уже не имеет никакого значения? Зачем братец Улаф оказался тварью настолько гадкой, что от него готова отвернуться родная мать? Зачем не оправдал ее надежд, не вернул потерянное счастье?.. Разве он достоин жить после этого? Но какую мать обрадует гибель родного сына?
А предательство сына подменного? Наверное, ей было плохо в те минуты, когда она говорила с кормчим Рольфом, тяжело давались роковые слова… Очень страшно пережить разочарование в самом любимом существе да еще открыть свои чувства постороннему. Боги дали жене ярла одного сына, но судьба — двоих. Родной подвел ее, оказался не тем, в кого она верила, кого ждала долгих тринадцать лет… Теперь она вынуждена рассчитывать на второго — того, которого вырастила и вскормила собственным молоком… Того, кто тоже подведет ее, потому что у него другая родня, другие приоритеты, и на прошлое ему плевать с высокой башни… Зачем вообще нужны такие сыновья?
— Прекрати себя изводить, — потребовала Меридит. Она слишком хорошо знала брата по оружию, чтобы поверить его бессовестной лжи. — Ты никому и ничем не обязан. Смотри на жизнь проще. Спасем мир — а там как карта ляжет. Будет настроение — сгоняем на Север, не будет — пошлем их всех подальше, фьордингов твоих. Чего ты зациклился?
«И то верно», — сказал себе Хельги, но навязчивые мысли не ушли бесследно, прокрались в сны. По ночам подменный сын ярла то убивал братца Улафа, жестоко и кроваво, при помощи чугунной сковороды, то убегал от покойного отца, преследовавшего его с целью прилюдно выдрать ремнем, то играл в кости на деньги с отцом новообретенным и раз за разом выигрывал. А по утрам корил себя: разве такие сны достойны воина?
…А дорога, лесная, заснеженная, вела путников в Дайр.
Погода установилась замечательная, редкая для этих суровых широт. Ранний, легкий еще морозец сковал вечную староземскую грязь. Солнце неярким белым пятном просвечивало сквозь серую дымку, радовало, но не слепило. Вековые ели с голыми стволами и пушистыми сизыми кронами стояли по обе стороны Дрейдского тракта, суровые и неподвижные, как воины в строю. Красивое, величественное зрелище…
— Хорошо! Жаль будет, если такой мир погибнет, — время от времени повторяла Ильза, с удовольствием втягивая ноздрями свежий морозный воздух. — Надо нам поторопиться.
И они торопились. Спешили, как могли. Даже разбоем не погнушались — отобрали санную повозку о трех лошадях у мирного проезжего. Думали, будет быстрее. Увы. Северные кони оказались пугаными, на Хельги реагировали, как на настоящего волка: вставали на дыбы, бились в панике, двигаться вперед не желали. Пришлось вернуть добычу. Не бросить на дороге, а именно вернуть хозяину — Хельги с Аоленом настояли. Спасибо, тот не успел далеко убежать. Перепугался, бедный, до смерти. Факт ограбления он воспринял философски: дело привычное, не в первый раз, не в последний. Но чтобы разбойники специально догоняли жертву с целью вернуть награбленное — с таким абсурдом он в своей жизни еще не сталкивался. Похоже, он счел их сумасшедшими.
— Не могли же мы бросить лошадей одних посреди леса? А если волки? — так объяснил друзьям свои излишне благородные действия Хельги.
— Да уж понятно, что ты не ради хозяина старался! — усмехнулась Энка. — Кто бы сомневался!
Сильфида была недовольна. На сей раз Балдуром.
— Безобразие! — ворчала она. — Ты такой высококвалифицированный специалист, а порталы открывать не научился!
— Я не «не научился», а мне не дано, — втолковывал ей тот. — Именно потому, что я узкий специалист. Черный колдун. У меня своя сфера деятельности, и пространственно-магические манипуляции в нее не входят.
Старался он напрасно. Энка все это и сама прекрасно понимала, цеплялась ради красного словца, срывала раздражение. К счастью, Балдур не воспринимал ее упреки всерьез, они его забавляли. Он слишком любил спутников своего бога, чтобы обижаться из-за пустяков.
На паромной переправе через незамерзшую еще Тарвелен случился казус — напал очередной убийца. Видно, он был из начинающих — совсем юнец, на вид не старше Годрика со Спуном. Чему-то его определенно учили, торговца или землепашца он обязательно убил бы. Но тягаться с наемниками Кансалонской гильдии ему в ближайшие годы не стоило.
Ильза сцапала убийцу за шиворот, как воришку-карманника, в тот момент, когда тот собирался выскочить из засады с ножом. Укрытие — куча мешков с углем — было выбрано злоумышленником неудачно. Зад, или, выражаясь по-военному, тыл, его отлично просматривался со стороны правого борта, куда Ильза отошла полюбоваться панорамой реки.
Сперва боец Оллесдоттер приняла паренька за грузчика, но, заметив подозрительный блеск металла в его руках, насторожилась, подобралась поближе. А услышав сдавленный петушиный крик, больше не колебалась, профессиональным ударом выбила оружие и с победным видом предъявила пленника друзьям:
— Вот! Поймала!
Мальчишка извивался в ее руках, брыкался и злобно шипел, пытаясь освободиться. Он недооценивал противника. Ильза на вид казалась девушкой нежной и слабой, он не терял надежды вырваться из ее хватки, на самом деле оказавшейся отнюдь не девичьей. Пришлось усмирить его ударом по шее, каким в разведке глушат «языков». Колени злодея подогнулись, тощее тело обмякло, обвисло грузом.
— Заберите его у меня, — потребовала Ильза. — Надоел.
Держать тяжело.
Ношу по-рыцарски поспешил перехватить Рагнар.
— Другой раз бей полегче, немного вскользь, — посоветовала Энка. — Эдак и насмерть уложить недолго! Хребет перебьешь — и готово.
Хельги и Меридит согласно кивнули. Именно этим они обычно и грешили: не умели рассчитывать силу удара и портили «языков». Зато сотник Энкалетте работала с неизменной аккуратностью и брака не допускала. У нее было чему поучиться.
Парень пришел в себя минут через десять, уже будучи связанным по рукам и ногам.
— В расход ввел, гаденыш! — сердился Орвуд. — И без того денег кот наплакал, так еще на веревку потратились!
За неимением собственной (осталась в землянке на озере) веревку пришлось покупать у паромщика. А тот, паразит, почуяв выгоду, заломил такую цену, «будто она не из пеньки свита, а из сехальского шелка с золотой нитью», как образно выразился гном.
Паром мягко причалил к пристани. Пленника сгрузили на берег, как мешок: Хельги и Рагнар взялись с двух сторон за веревки и снесли по трапу в горизонтальном положении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
