же сполз сам.
— Премного благодарен, принцесса Химари, — тяжело просипел Лион, поднимая к глазам пустые иглы. Раун у его ног был жив. Поистине большой глупостью была бы его смерть.
Ястреб огляделся — в коридоре не было больше никого, кроме них двоих. Тогда он взвалил ворона на плечо и, отнеся в свои покои, уложил на кровать.
— Ты слишком полезен для империи. Но слишком наивен и молод.
Ворон пошевелиться не мог, и только смотрел дикими желтыми глазами.
— Ты был бы лучше меня, будь ты на моем месте. Так ты думаешь? — невесело усмехнулся Лион. — Может быть, ты правильно думаешь. Но ты не на моем месте.
* * *
Хайме резко поднял голову и подал руку Еве, подзывая.
— Очень быстро забирайся мне на спину, поняла? — чуть слышно прошептал он, ловко подсаживая паучонка.
— Что-то случилась? — спросила она, словно очнувшись. Но Хайме уже бежал по туннелям, тревожно шевеля ушами.
— Да, спустили амфисбен, — под ногами кошачьи лапы ощущали едва уловимую вибрацию. Это мощные змеиные тела охотились в тоннелях под ангельским градом.
Ева вжалась в шею Хайме, теперь и она слышала нарастающий гул. Под ее руками гладкая кожа кота сменилась густым полосатым мехом. Огромный тигр уносил ее в темному, а она держалась изо всех сил, вцепившись в мягкий мех.
Хайме свернул в первый узкий поворот, пронесся через пещеру в другой. Поднялся по огромной лестнице прыжками, убегая от амфисбен на другой уровень туннелей. И остановился у громадной развилки. Такая, на десятки ходов, была и перед Райским садом.
— Может, туда? — закричала Ева, рукой показывая на большую трещину. Уж там-то амфисбена не пройдет.
И тигр мгновенно свернул в щель, пробрался по узкому ходу и спрыгнул в пустое помещение. Под лапами каменная крошка, а вокруг — полная тьма. Даже он не мог разглядеть, что находится перед ним, сама темнота была словно живой. Мрак, казалось, шевелился. И Хайме шумно принялся обнюхивать все вокруг, припав мордой к земле.
Ева протянула руку в темноту, пытаясь разглядеть, что перед ней находится. Глаза не видели совершенно ничего. Ладонь уперлась во что-то твердое, и паучонок машинально погладила мрак.
Темнота была шершавой на ощупь и даже какой-то членистой, сегментированной. Каждое звено, твердая, словно каменная, чешуйка — с ладошку.
Волосы встали дыбом, все тело пробила дрожь, потому что чешуйки поползли. И Ева начала орать, одернув руку. Амфисбена. Живая. Огромная. Голодная.
* * *
Хоорс постучал в дверь и, дождавшись крика «Войди!», заглянул внутрь. Люция осталась ждать у двери, прижавшись к косяку спиной. Отдышалась, переводя дух, бежать по коридорам и прятаться от крылатых служек было утомительно. К тому же коридор стражи здорово выбил ее из сил. Но она управилась с ними всеми.
Изабель разделывала мясо.
— Как! — привычным движением выдернула из деревянного стола топор. — Я! — провернула в руке, беря поудобнее. — Тебя! — замахнулась. — Ненавижу! — ударила.
И кошачья полова покатилась по столу и шмякнулась на ржавый пол.
Хоорс сглотнул, дернул плечами, стараясь отбросить лишние мысли.
— Бель, — ласково позвал свою императрицу, осторожно подходя сбоку, с левой руки, чтобы ненароком не получить топором.
Она устало обернулась к нему заплаканным лицом. Тоненький носик опух, а губы даже посинели.
— Ненавижу, — всхлипнула она.
— Это из-за Лиона? — аккуратно спросил Хоорс, делая рукой знак Люции. Бескрылая кивнула и медленно босиком зашла в кабинет.
— Ненавижу! — взревела императрица, с силой швыряя топор в стол. И он крепко воткнулся в древесину меж ребер мертвой пумы. — Как он мог меня оставить?! В такой момент! — и Бель сжала кулаки и всхлипнула еще горше.
Хоорс легонько ее приобнял и, потянув на себя, заставил прижаться и умерить пыл. Даже крыльями укрыл, чтобы она могла оказаться только с ним.
Убедившись, что советник и императрица заняты, Люция обвела взглядом комнату. Шторы из кожи в пол, песочного цвета, лоснящиеся, бархатные. Огромный дубовый стол, служивший императрице разделочным полотном. Клетки по углам, но пустые. Там же вилы и плети. На стене целая коллекция топоров и ножей. Кажется, милая ласковая девчушка, всхлипывающая у нее на плече, выросла во что-то дикое. Не было времени сожалеть и, осознав, что сделала правильный выбор, Люция на цыпочках двинулась в угол кабинета. Где, как и обещал Хоорс, уже полукругом стояли двухметровые зеркала.
— Я чувствую себя такой беззащитной! — плакала Бель, вжавшись в белый камзол Хоорса. Стиснула его за ребра, словно могла стать еще ближе. Ей было мало его, слишком мало, чтобы утешиться.
— Тш, милая, не плачь, — шептал он, поглаживая ее по дрожащим лопаткам и шелковым волосам.
Люция как можно аккуратнее рассыпала кругом меж зеркал кристальную пыль. Та все так же пульсировала, и это немного пугало. Встала в круг, вытащила из кармана блюдце, высыпала на него перышки из белоснежных крыльев Изабель, сверху положила шнурок из паутины Евы, все как говорил Хоорс. Сжала зубами листик с непонятными и сложными словами ритуала. Оставалось только зажечь перья и паутину и прочитать. Тогда все станет иначе, станет лучше, прекраснее. Люция подавила в себе кашель, только скользнули капельки крови по крохотной бумажке. Вытащила коробок спичек из-за пазухи.
Все будет иначе.
#41. Императрица
Резко отпрянув, Хайме рванул назад. У Евы перехватило дыхание, но она только сильнее вжалась в тигриную холку и закусила губу, заставляя себя не кричать.
Снова — лабиринт, гудящий от змеиных тел. Тигр мотнул головой, выбирая дорогу. Слишком медленно. Щель за ним разлетелась осколками, и амфисбена зашипела, раскачивая раненной головой. Алая кровь заливала ей глаза, и она только покачивалась, высунув черный раздвоенный язык. Хайме замер, припав на лапы. Пока чудовище было занято собственной болью, можно было неслышно уйти.
Ева дрожала, обхватив зверя за шею. Не могла поверить, что все происходит именно с ней. Отчаянно звала Самсавеила, молилась, просила у судьбы хоть немного удачи.
Пурпурная капля змеиного яды скользнула с метровых клыков и разбилась на Евином плече. Она только охнула, ощутив, как шею окатило горячим. И тут же пожалела об этом. Задрала голову, боясь, что ее вздох был услышан.
Почувствовала только глухой удар в грудь — тигр сорвался с места, а хищная пасть громко клацнула там, где мгновения назад была Ева. И сердце паучонка снова заколотилось, как бешеное.
Хайме нырнул в первый же туннель. Амфисбена — за ними. Паучонок, вцепившись в густой мех, не могла оторвать глаз от переливающихся чешуек змеи. До чего же прекрасное творение. Мощное, хищное, сильное.
Но змея вдруг исчезла — нырнула в поворот, оставив свое лакомство в
