Прибавление. Сии примечания писаны мною там, где учинены испытания, внесенные в журнал мой. По прибытии нашем после в Кантон обрадовался я не мало, нашед путешествие Капитана Бротона, которое издано во время нашего отсутствия. Из оного всякой усмотреть может, что предложения мои о соединении Сахалина с Татариею совершенно подтверждаются. Капитан Бротон, имевший малое судно, которое ходило не глубже 9 ти футов, простер свое плавание с южной стороны к северу между Сахалином и Татариею 8 мью милями далее Лаперуза, где глубина была две сажени, и нашел, что канал оканчивался заливом, вдающимся в землю на три или на четыре мили. Он приказал объехать залив сей на гребном судне и удостоверился, что оной окружается повсюду низменными, песчаными берегами, так что нигде не оказалось ни малейших признаков к проходу. Итак здесь-то открыт им предел великого залива Татарии. Но если бы, не взирая и на сие, скрылся от усмотрительного Бротона и внимательного помощника его Чапмана, которому препоручил он изведать залив сей, где либо узкой канал; в таком случае неминуемо приметили бы они течение. Но Бротон говорит ясно, что совершенное спокойствие водной поверхности в сем месте, служило для него доказательством, что берег нигде не прерывается, следовательно и пространство воды, существующее между Сахалином и Татариею есть не иное что, как обширный залив. В испытании тяжести воды морской не настоит при сем никакой надобности. Итак теперь доказано совершенно, что Сахалин соединяется с Татариею низменным песчаным перешейком, и есть полуостров, а не остров. Почему справедливость и требует означаемый на картах со времени Лаперузова путешествия пролив Татарии, изображать и называть заливом оной, хотя весьма вероятно, что Сахалин был некогда, а может еще в недавния времена, островом, как представляет-ся оный и на Китайских картах, но что наносные пески реки Амура соединили его с матерой землею.
Августа 15 го в 8 часов вечера переменили мы курс W на NNO. При отбытии моем из С. Петербурга желали, чтоб я осмотрел острова Шантарские, лежащие в широте 55°, на востоке от Удинского порта, в расстоянии около 60 миль, потому что не взирая на близость к ним сей гавани, неизвестно и поныне основательно ни число, ни положение оных. Хотя я оставил Камчатку с твердым намерением по окончании описи Сахалина описать и сии острова, но опись Сахалина задержала меня более нежели я ожидал; сверх того я был обязан уважить и то, что нам надлежало придти в Кантон в начале Ноября, куда в тоже время долженствовала прибыть и Нева с грузом пушных товаров, и год потому принужден я был оставить сие намерение без исполнения. Необходимо нужно было не только не заставить Невы дожидаться нас в Кантоне, но и придти туда как можно ранее, дабы иметь довольно времени к окончанию своих дел, (которые по причине первого прихода Россиян в Кантон долженствовали быть сопряжены с разными затруднениями), и успеть выдти оттуда при NO муссоне. Итак надлежало неминуемо поспешать в Камчатку, куда желал я придти еще в исходе Августа; ибо ясно предвидел, что пребывание наше там продолжится четыре или даже пять недель. Но чтобы плавание наше не было совсем бесполезным для Географии, то и вознамерился я при сем случае определить некоторые места западного Камчатского берега от 56° широты до Большерецка, полагая что оный неопределен еще астрономическими наблюдениями. Почему и направил путь свой к оному.
Дувший во весь день свежий ветр от SSO сделался в 10 часов крепким, и продолжался чрез всю ночь и весь следующий день. Перед полуднем показалось солнце. Мы определили широту 55°,94, и узнали притом, что в 22 часа по снятии с якоря, увлекло нас течением к северу на 33 мили. Под вечер сделался ветр несколько слабее; однако дул чрез всю ночь все еще сильно.
В 2 часа по полуночи нечаянно усмотрели мы берег на севере, которой по малой его обширности признали островом. Я приказал немедленно лечь в дрейф: но увидев после, что находимся от него еще далеко стали лавировать под малыми парусами к нему, чтобы осмотреть точнее новое наше открытие, каковым почитал я оное вопервых по той причине, что ближайший тогда от нас берег долженствовал быть открытый Капитаном Биллингсом каменной остров Иона, которому по карте Г-на Сарычева следовало находиться от сего тремя градусами восточнее. Чего ради Матросу, усмотревшему прежде всех сей остров, выдано было награждение, назначенное мною на таковой случай. На рассвете оказалось, что это быль каменной остров, подобной Ионе. Нам не оставалось более ничего, как определить только положение его с точностию; ибо во время бурной ночи или продолжительных туманов, каковые не бывают нигде столько часты, как в Охотском море, может быть для мореплавателей весьма опасным. День был пасмурной и я отчаявался уже в произведении наблюдений. В 10 часов показалось к щастию солнце; в полдень удалось нам изловить его также между облаками с Г-м Горнером, которой сверх того взял несколько высот близ меридиана, по коим вычислил широту, разиствовавшую от определенной меридианными высотами только полуминутою. В полдень лежал от нас остров на NW 3S2°, в расстоянии от 7 до 8 миль; бурун вокруг его виден был ясно. Мы продолжали держать курс к NO до 2 часов; он лежал тогда от нас прямо на W, и мы оставили остров сей, уверившись к сожалению, что он не есть новое открытие; но должен, быть обретенный уже Биллингсом остров Иона: однако нашли при том в определенной прежде долготе его погрешность, составляющую почти 3 градуса. Итак и заслуживаем, кажется именоваться вторыми открытелями. В рассуждении верности определения долготы сего острова, полагаю я, что оная не подлежит никакому сомнению; ибо во все сие наше плавание показывали хронометры, Арнольдов только 13 ю, а Пеннитонов 26 ю минутами западнее. Истинное, определенное нами положение сего острова, есть 56°,25,30" и 216°,44,15", На карте Г-на Сарычева показан он под широтою 56°,32,[164] а долготою 146°,12 восточной или 213°,48 западной от Гринвича. Итак выходит разность в широте 6 1/2 минут, а в долготе 2°,56. По карте Г~на Сарычева лежит остров Иона на S от Охотска, по выходе из коего открыт он через три дня; но как не возможно, чтоб по корабельному счислению вышла неверность в трое суток три градуса, то и полагал я, что должна быть погрешность и в долготе Охотска, что и действительно потом оказалось. Охотск лежит по вышеупомянутой карте под 145°,10 восточной долготы от Гринвича. Г. Академик Красильников определил в 1741 году долготу Охотска 143°,12. Как долгота Петропавловска, определенная Красильниковым, имеет только несколько секунд разности от определений Капитана Кинга и Астронома Ваелеса, также весьма мало от определений Лаперуза и наших, то заключить можно, что все долготы, определенные Г-м Красильниковым, должны быть верны, и что разность около двух градусов между определениями Биллингса и Красильникова должна быть приписана погрешностям последнего Астронома; но ежели ж определения Капитана Биллингса принимать вернее Красильниковым, и долгота Охотска основана на истинных наблюдениях, в таком случае остров нами виденной есть новое открытие.
