Чуть не обосравшись от напряжения, на освободившийся шест насаживаю новую бобину. Это было непросто! И если так делать по десять раз на дню — никакая это не лёгкая работа, бля!
Пока я ебался с этими нитками, я успел осмотреть комнату. А самое главное, я заметил стол, возле которого тёрлась старая швабра.
— Крыски, — говорю я у себя в голове, — посмотрите в том столе, возле которого стоит худющая женщина в косынке. В ящиках может быть ключ.
Пока все смотрели на мои мучения, ручные крыски максимально незаметно спускаются внутри штанин на пол, как по спасательному рукаву. Затем, ловко маневрируя между столами и ногами рабочих, бегут к женским ногам, похожим на тонкие колбаски к пиву.
— Готово! — говорю я своим неблагодарным зрителям.
После моих слов, этот ходячий скелет, эта дряхлая мумия отрывает свой тощий зад от стола и бегом ко мне. Глаза блестят, на лице появляется мучительная улыбка, но её губы больше смахивают на потрескавшийся на солнце резиновый шланг. Скажи я еще чего лесного в её сторону, и она точно захлопает в ладоши. Но когда она встаёт возле меня, от её кожи всё равно веет холодом, как от автомобильного кондиционера.
Не увидев на моём лице взаимной реакции, она сухо произносит:
— Скоро закончится синий цвет. Готовься.
Я всегда готов!
Она говорит:
— Ты свободен. Иди.
Мне захотелось кое-что проверить. Поймав женский взгляд, я улыбнулся. Есть контакт! В глазах этой змеюки замечаю искорку увлечения, вылезшую наружу как геморрой. Сучка. Явно хочет меня. Знаем мы таких! Строят из себя сухой шиповник, а чуть запусти руку в кусты — и фонтан изобилия обливает тебя с ног до головы.
Подмигнув ей напоследок, ухожу в туман. Выхожу в коридор и двигаю вперёд, взяв курс на свою комнату. Но туда я не иду. Сразу же останавливаюсь, прижимаюсь к стене, и начинаю вслушиваться. Сердце бешено колотится. Сильно переживаю за крыс. Смогут ли уйти незамеченными? Найдут ли ключ? Спокойствие… Всё будет хорошо!
— Ну как, — спрашиваю я крысок на подсознательном уровне, — нашли чего?
— Нет. Пусто. И в столе, и в карманах старухи.
— Вы и к ней забрались?
— Не переживай, мы и не такое умеем.
— Вы удивляете меня каждый день!
— Мы возвращаемся.
Не успел я переварить холодную порцию новостей, как в коридор выкатились два мохнатых шарика, запрыгнули мне на штанины и, взобравшись, спрятались внутри рубахи. Мохнатые шарики щекотали бока, гладили холодными хвостами мой живот, и умудрялись своими усатыми мордами ласково тереться о мои соски. Я расплылся в улыбке. И заметно хихикнул.
Зря!
Спалился!
— Алеш! — меня словно ударило взрывной волной, пробежавшейся через весь коридор.
Глава 20
Какая же нежная шерсть у этих крыс. Трётся о мою кожу как локон женских волос, скользящий по моему телу. Длинная чёлка своими кончиками задела сосок, чиркнула по кубикам пресса.
Ниже-ниже. Давай, осталось пару сантиметров до запуска ракеты.
Стой! Слишком щекотно!
Смешок самопроизвольно сорвался с моих губ, пробудив неведомое чудище в стенах этого замка. Этой крепости! Этой тюрьмы для наших жалких судеб…
— Алеш!
Ну всё, сейчас начнётся.
Старикашка появился неожиданно. Где-то там, в конце коридора, появился мужской силуэт, окружённый зелёной аурой. Неужели из-за моего смешка он бросил все свои важные дела, оторвался от стула и бегом помчался на разборку со мной? Может, это как раз ему заняться нечем? Сейчас узнаем.
Эдгарс, вгрызаясь в ковёр своими налакированными туфлями, пёр на меня, как оскорблённый отец, услыхавший из уст своей дочери слишком жёсткие откровения. У него была такая недовольная рожа, как будто это я её трахнул! Как будто это я варварски раскрыл нежный бутон только-только успевшего зайти цветка. Ну уж нет, я там был далеко не первым, на меня не повесишь пятый месяц беременности!
— Алеш! — кричит Эдгарс, когда до меня остаётся пару тройка его широких шагов. — Ты почему не на рабочем месте? Ты опять прохлаждаешься? Сколько раз я тебе говорил…
— О чём?
Дед уставился мне в глаза, гневно прищурился.
— Ты хоть понимаешь всю важность своей работы? Я же тебе объяснял для кого этот заказ!
— Я такие вещи не запоминаю, незачем голову забивать ерундой.
Скулы дедули дёрнулись. Он вылупил глаза и практически крикнул мне в лицо:
— Ерундой! Ты работаешь над созданием доспеха для самого Бориса!
Ебать, для самого Бориса! Очередной клоун ряженый, ни как иначе.
— Алеш, ты должен понять своим юношеским умом, как это важно не только для нас, но и для всей деревне! Это очень важно.
Если это так важно, так доверьте это дело более ответственному человеку. В чём проблема? Все любят перекладывать ответственность на других. Все! Суки! Никто не хочет решать проблемы собственноручно.
— Я… — я хотел кинуть аргумент, но мне не дали.
— Я! Я! Я! У нас неделя на выполнение заказа! Если бы не твой нос, — тут он уставился на мой нос, — который с лёгкостью переносит все запахи, я бы тебе и подметать подвал не доверил! Неделя!
— Неделя. Я помню.
— Так иди, и делай свою работу. И нечего здесь стоять и хихихать.
Смерив меня взглядом, Эдгарс развернулся ко мне спиной и пошёл прочь, скрипя своим моднючим зелёным костюмом.
Козёл! Но я на него не злился. Он был прав. Я здесь работаю, а не прохлаждаюсь. Зарабатываю крохи на своё пропитание. Терплю всё это дерьмо, эту вонь, эту пыль, что откладывается на стенках моих лёгких тонким слоем штукатурки. Но зачем так наезжать? Зачем читать лекции, делая акцент на моё халатное отношение к работе, когда я только позволил себе угарнуть? В конце концов, мне позволен перекур⁈ Морщинистый любитель самоудовлетвориться по средствам унижения своих подчинённых. А в чём его вина? Правильно — во власти!
С лёгким призрением, я смотрел ему в след. Я еще раз глянул на сутулую спину, на его узкий кожаный пояс… пояс… вот оно! На его поясе висела связка ключей.
— Крыски, вот кто нам нужен!
— Иди за ним.
— Чтобы опять получить пиздюлей? Чтобы меня опять обильно облили говном? Ну уж нет. Я должен вернуться на рабочее место.
Я так и чувствую, как от моей головы тянется невидимый трос прямиком к моему рабочему месту. И вот кто-то усердно его тянет, таща мою задницу через весь
