Майер, сегодня “летает в облаках”. Через несколько минут оба ушли из лаборатории, заперев ее на ключ. Выключили свет. У Игоря тоже есть ключ, хотя об этом никто не знает. Он втайне сделал себе дубликат еще в обед, потому что дурное предчувствие не давало русскому покоя. Как хорошо, что он все предусмотрел.
Находиться в лаборатории в полной темноте было жутко. Но не из-за фобии, а от услышанного. В этих маленьких пробирках, что стоят сейчас в холодильнике – биологическое оружие?!
Игорь вдруг вспомнил, что перед выходом из института ван Худсен должен включить сигнализацию. Если бизнесмен откроет дверь лаборатории, она сработает. Нужно немедленно убираться отсюда! Так Игорь и поступил. В темном коридоре он ощупью добрался до лестницы. Затем так же бесшумно, словно “омоновец”, спустился на нижние этажи. Спрятался в другой лаборатории.
– Профессор, черт побери, Вы до сих пор его не нашли? – послышался голос голландца.
– Я уже все обошел, но герра Никитина нигде нет. А где фрау Аверман?
– Я отпустил ее, бедняжке дурно. Она “пашет”, как сумасшедшая.
– Простите, профессор! Я проявил излишнее любопытство, и заглянул в лабораторию, – признался Игорь, выходя из своего нового убежища.
– Это Вы меня простите, герр Никитин! Я и не понял, как это мы с Вами разминулись! Но ведь я буквально две минуты назад здесь был! Там был выключен свет! Что же Вы искали в темноте, герр Никитин?
– Вы знаете, я тоже очень устал, – отрезал Игорь. Его могли в любой момент раскусить. Искусно соврать не получилось.
Все трое, наконец, выбрались на улицу. Только сейчас Игорь заметил несколько пропущенных звонков на телефоне – таксист уже давно ждал. Попрощавшись с ван Худсеном и Майером, русский изменил адрес. Вместо гостиницы – в пивную. Как только он добрался и выпил два бокала отменного баварского пива, ум прояснился.
Если ван Худсен говорил о предстоящих проектах, то это, скорее всего, разработки из секторов “Дитрих” и “Рамона”. Название очень смешные, а вот подробной информации об этих секторах у Игоря нет. Он посмотрел на время – уже почти 8 вечера. Набрал своего главного секретаря – Ульриха.
– Слушай, мне нужна информация о разработках, которые у нас хранятся в базе данных в секторах “Дитрих” и “Рамона”. Пришли мне на почту прямо сейчас, как только найдешь и скачаешь.
– Йа волль. Будет сделано.
За следующие 10 минут Игорь осилил третью кружку пива. Как назло, оно было настолько хорошим, что русский почти не пьянел.
Звонок от Ульриха:
– Майн херр, информация из сектора “Рамона” отправлена на почту. Информацию из сектора “Дитрих” скачать не смог – у меня нет доступа к нему.
– Когда создана база?
– 10-го числа, совсем недавно. Я даже не обратил на нее внимания. Что-то совершенно новое. Думаю, доступ есть у ван Худсена.
– Слушай, Ульрих. Мне нужна эта информация. Скорее всего, база есть и у ван Худсена тоже. Я хочу, чтобы ты взглянул в его компьютер, скопировал информацию на флешку, и передал мне на встрече в Турине.
– Найн. Невозможно. Это нарушение политики компании. К тому же, доступа в кабинет ван Худсена у меня тоже нет. Завтра он будет в Берлине, придет в офис.
– Хорошо. Завтра, как только ван Худсен придет в кабинет, отвлеки его. Или пусть Эльза его отвлечет. Нужно придумать какое-то срочное дело из его сферы ответственности. Он должен выйти из кабинета, но не выключить компьютер. Зайдешь, скопируешь информацию про “Дитрих”. Потом договоришься с охраной, чтобы стерли запись. Это вопрос жизни и смерти.
– Нихт ферштейн. Что происходит вообще?
– Происходит. Я не могу сказать, что именно. Но это очень важно. На карту поставлена репутация компании. Ван Худсен – не тот, за кого себя выдает.
– Вы хотите сказать, что он – засланец наших конкурентов?
– Да-да, вот именно!
– Но я не понимаю, причем тут разработки?
– А кто тебе сказал, что в том секторе база данных о разработках?
– Ах да. Йа-йа, ферштейн. Найн. Все равно ничего не понимаю. Давайте просто свяжемся в Фергюсоном и арестуем негодяя!
– Понимаешь, у нас нет улик. Нужны доказательства. Вот ты мне их и добудешь. Я распоряжусь, чтобы за эту работу тебя щедро вознаградили. Получишь от меня лично в Турине миллион евро. Но сделать все нужно к моему приезду в Турин! У тебя сутки! Понял?
Видимо, идея с миллионом евро благотворно подействовала на Ульриха. Он больше не задавал вопросов. Только отрапортовал: “Все будет сделано аусгецайхнет!”, и положил трубку.
Придется врать. Много врать. Он уже соврал ван Худсену и Майеру. Потом соврал Ульриху. Конечно, никакой ван Худсен не коммерческий шпион. Ведь идеи для разработок он согласовывает лично с Фергюсоном и Фицжеральдом. Игорь прекрасно знал это, и дважды лично присутствовал на таких встречах как наблюдатель. Оба создателя колоссальной фармкорпорации сознательно пошли на разработку биохимического оружия. А ведь FNX будут внедрять как вакцину или даже через питьевую воду. Какой кошмар!
Игорь заказал водки. Ему было по-настоящему страшно. Только теперь он понял, что слишком поверхностно интересовался разработками раньше. В принципе, для его сферы обязанностей это и не нужно. Однако как можно было пропустить такой важный нюанс, как биохимическое оружие?!
Возможно, это не первая подобная разработка. Игорь хотел бы утешить себя мыслью о том, что многие современные вирусы тоже разработаны искусственно. Что на планете более 7 миллиардов человек, и богатые мира сего не против сократить его численность на 10-15%. Биохимическое оружие поможет выиграть войну с гипотетическим противником. Это – рычаг влияния на экономику стран-конкурентов. Нужно просто не заморачиваться этими деталями, а уверенно отбивать вложения, переезжать на Бали, думать о своей семье. Игорь – не Господь Бог, и не ему решать, кому жить, а кому – умирать. Он обрел семью, у него есть все материальные блага, о которых только может мечтать простой смертный. А ведь действительно, планета перенаселена! Люди загрязняют ее, медленно убивают… Не лучше ли просто закрыть глаза на эти разработки? Он всегда успеет вернуться к этому вопросу позже, когда будет с Кимио на Бали.
Чем больше водки пил Игорь, тем явственнее доходили до него слова ван Худсена. Да и сам этот человек уж очень смахивал на злого гения. Странно, что Игорь раньше не замечал легкого оттенка сумасшествия в глазах этого сноба.
Стало тяжело дышать. Игорь вышел из пивной, вдохнул морозного воздуха. Решил пройтись по улицам Хайдельберга. Он идет вперед, и падают новые редуты, рушатся стены, уничтожаются линии обороны. Бизнесмен чувствует, что преображается с каждым следующим
