Потому я и обратилась к основам нашего бытия и поставила их под сомнение. Но я получила только прагматические ответы. Такие, как «Каков определенный результат определенного действия?». Но подобное – всего лишь наблюдение, а не умозаключение. Самые основные, самые значительные вопросы о жизни иилане" никогда не задавались. И не только не задавались, а никому даже в голову не приходили. Несмотря на то что вся жизнь взята нами под наблюдение и нам известно, как она изменчива, лишь существование иилане" считалось исключением. Но это невозможно – ведь мы одно целое с жизнью.
Видя и понимая это, я обратилась к процессу постановки вопросов и поиску верных ответов как к собственной модели умственной дисциплины и развития разума. Первым моим соображением стало важнейшее из всех: жизнь и смерть. Иилане" живут и умирают, как живут и умирают все. С единственным исключением. Иилане", которую эйстаа изгнала из своего города, упадет и умрет без единой раны на теле. Но та же иилане", которая, повинуясь приказу благосклонной эйстаа, оставит город, а потом возвратится, – останется жить. Почему? Откуда у эйстаа такая власть над жизнью и смертью. В чем причины?
Физических причин быть не может, ведь происходит только передача информации. Но причина должна быть общей для всех иилане". Разве не возможно, что существует некая – либо высшая, либо основная – невидимая, незримая и универсальная сила? Если так, то на что она похожа? Присуща ли она только иилане" или же сила эта объединяет все формы жизни? Прежде мы не искали ее и не пытались обращаться к ее основам. Не существует ли некоего единства, от которого зависит все? Не существует ли нечто общее для всех форм жизни, куда более значительное, чем наши явные различия? Если такой источник можно найти, отыскать его сознательно – разве тогда не станешь ты укорачивать жизнь, увеличивать силу жизни и таким образом лучше видеть реальность за различными обличьями повседневной жизни, за бытием и борьбой?
Шестой
Существует порядок взаимосвязи внутри, он поддерживает все живое. Порядок этот более всех живых существ, но это порядок, в котором участвует все живое, ведая или не ведая того. Порядок, существовавший от яйца времен…
Новым умственным зрением мы видим порядок взаимосвязи всего. В своей полноте при ненарушенном действии порядок этот объединяет всю полноту мира, все его части, взаимодействующие в гармонической относительности.
При гармонических соотношениях внутри порядка соревнование имеет место лишь в результате пренебрежения комплексом взаимоотношений, когда очевидна только одна часть общности и собственное эго воспринимается как отдельный отличный факт, будто ты не зависишь от прочих частей и самодостаточна. На деле во взаимосвязанном порядке можно понять цену себе, лишь помогая другим осознать собственную ценность.
Самоценность следует понимать по отношению к общности. Это создает условия и порождает самоутверждение как добро, но такое самоутверждение, когда каждая представляет собой часть целого, – ведь таков путь жизни. У каждой он свой, будь то эгоизм эйстаа или прагматизм жизни иилане". Здесь мы видим прежде всего теплоту между эфенселе и живущем в воде эфенбуру, где мирное сотрудничество и гармония кажутся естественными. Но он естествен и без всяких обоснований. Речь идет о порядке, который существовал от яйца времен.
Мы можем знать этот порядок и понимать его – ведь есть корреляция между действиями развитого ума и порядком вещей, подвластных Духу Жизни. Будет иллюзией считать индивидуальность уникальной в смысле отделенности от всего. Все индивидуальности равны как части целого. Идивидуальность реальна, но лишь в пределах равенства принадлежащих Городу Жизни, будучи частью города – так как иилане" часть реального города, но не отдельные сущности. Разум наш представляет собой ограниченную, истинную инстанцию Духа Жизни, выраженную через мысль, тела наши – инстанцию Духа Жизни, выраженную через протяженность, жизнь наша – инстанцию Духа Жизни, выраженную через утверждение Жизни.
И пока мы постигаем эти взаимоотношения разума с разумом, тела с телом, жизни с жизнью, наш разум возрастает и теряет при этом ограниченность и неспособность, проявляющиеся тогда, когда мы начинаем считать их принадлежащими только себе. Зная и понимая этот порядок, существуя в согласии с ним, мы становимся утвердителями порядка в жизни.
Седьмой
Дочери Жизни способны и обязаны признавать и понимать этот порядок и из верности Духу Жизни жить во имя мира и утверждения жизни.
Увиденная, познанная и понятая новизна, странность и красота Пути и Порядка Жизни и Эфенелейаа могут искушать нас, заставляя ограничиться в деятельности и пребывать лишь в медитации или в экстатическом восприятии видений. Так жила я сама, пока не поняла опасности подобной изоляции. Поступать так – значит не видеть, не замечать пути, который облагодетельствует каждую и всех, напомнит про общий порядок. Такой путь лежит в мирном труде и сотрудничестве с остальными во имя утверждения жизни.
Поскольку целое действует лучше, когда каждая часть его сознательно стремится к сотрудничеству ради утверждения целого, которое есть утверждение всех частей его, – все Дочери Жизни, знающие и понимающие Путь и Порядок, обязаны распространять знания Жизни и Духа Жизни, объяснять их другим. Путь Эфенелейаа есть путь гармонии, мира и сотрудничества всех жительниц ее города.
Восьмой
На Дочерей Жизни возложена ответственность помочь всем узнать Дух Жизни и истину Жизненного Пути.
Мы, знающие Путь, должны помочь другим изучить и понять его, разумом последовать за Духом Жизни. Однако, сформулировав эту истину, мы задаем два невероятно важных вопроса. Во-первых – как делать это перед лицом желающих нашей смерти? Во-вторых – как достичь порядка и мира, если мы продолжаем жить, вызывая смерть? Должны ли мы прекратить есть, чтобы не убивать тех, кто питает нас?
Во-первых, как у суток две части – темная и светлая, так и внутри нас обитают две силы. Тьма воли к смерти и свет стремления к жизни. Даже в тех, кто нас ненавидит и желает нашей гибели, заключено стремление к жизни, что согласуется с Эфенелейаа. И наше утверждение жизни преобразит тех, кто живет во имя утверждения смерти – так, как это знание преобразило нас.
Ответ на второй вопрос: если мы не будем есть, то умрем. Мы сидим на самом верху великой лианы взаимосвязанной жизни, что начинается от бесчувственных растений и через высшие формы растительности и животных тянется к подобным нам хищникам. И кажется заданным, что каждое звено на этой лиане предназначено, чтобы питать высшее, а высшее – это мы, иилане", единственная часть лианы, понимающая всю ее общность. Поэтому здесь нет акта смерти или убийства – есть только питание. Взять жизнь животного или рыбы, чтобы поесть, не есть отрицание жизни, а форма ее утверждения. Жизнь питает другую жизнь и таким путем укрепляет жизнь. Так есть и так было со всеми формами жизни в море, на суше и в воздухе от яйца времен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
