31 декабря 1833 года Пушкину царским указом было присвоено звание «камер-юнкер двора», что означало начало новых трудностей в творчестве и конец счастливой семейной жизни, как он сам записал в своем дневнике: «С понедельника до воскресенья — спектакли и балы. Жена Натали вынуждена бывать на всех балах, возвращаясь с них в 4–5 часов утра». Кстати, при российском императорском дворе тогда числилось: 3 обер-камергера, 7 обер-гофмейстеров, 1 обер-гофмаршал, 1 обер-шенк, 2 обер-егермейстера, 1 обер-форшнейдер, 41 гофмейстер, 9 егермейстеров, 2 обер-церемониймейстера, 1 гофмаршал, 12 церемониймейстеров, 176 камергеров и 252 камер-юнкера.
Близкий друг поэта Н. М. Смирнов вспоминал: «Пушкина сделали камер-юнкером; это его взбесило, ибо сие звание точно неприлично для человека 34 лет, и оно тем более его оскорбило, что иные говорили, будто оно было дано, чтобы иметь повод приглашать ко двору его жену». Император Николай I не мог не знать, что его откровенные ухаживания за женой поэта, «как простого офицеришки», по выражению друга Пушкина, П. В. Нащокина, возмущали законного мужа.
Пушкин решил уйти в отставку, уехать в Михайловское или в Болдино, чтобы иметь возможность спокойно жить и работать. Но Наталья Николаевна резко высказалась против отъезда из Петербурга, да и поэт боялся потерять возможность работать в архивах (царь поставил условием отставки запрещение пользоваться материалами архивов, а Пушкин только начинал работу над «Историей Петра»). Пришлось взять прошение об отставке обратно. Взамен ему дали отпуск на четыре месяца. Он уехал в Михайловское.
Отношения с родными окончательно разладились. С сестрой Ольгой у Пушкина завязалась длительная имущественная тяжба. Брат, уволившись из армии в 1832 году, вел беспорядочную жизнь и делал долги, оплачивать которые приходилось поэту.
В 1836 году наконец осуществилась мечта Пушкина — иметь собственный печатный орган: он стал на один год издателем нового литературного журнала «Современник», выпускаемого с разрешения Николая I ежеквартально. Преодолев большие трудности, поэту удалось напечатать первые две книги «Современника» тиражом по 2400 шт., третью — 1200 шт., четвертую — 900 шт., причем 700 экз. расходились по подписке.
Пушкинский «Современник» намного опередил свое время, но финансовые надежды Пушкина на него не оправдались, да к тому же в конце 1836 года вызрел заговор против поэта, приведший к трагедии. О том, что это был именно заговор, организованный на самом высоком уровне, на сегодняшний день нет никаких сомнений. Николай I сам косвенно подтвердил свое в нем участие в письме великому князю Михаилу Павловичу, написанному через 5 дней после кончины поэта, последовавшей 29 января 1837 года: «Последний повод к дуэли, которого никто не постигает… сделал Дантеса правым в сем деле».
Гончарова Наталья Николаевна
Наталья Николаевна Пушкина (1812–1863), ур. Гончарова, младшая дочь обнищавшего владельца ткацкой мануфактуры Николая Афанасьевича Гончарова (1787–1861) и Натальи Ивановны Гончаровой (1785–1848), жена (с 1831) Александра Сергеевича Пушкина, которому родила четверых детей: Марию (1832), Александра (1833), Григория (1835) и Наталью (1836). После смерти поэта жена (c 1844) генерал-майора Петра Петровича Ланского (1799–1877), сестра Екатерины Николаевны Гончаровой (1809–1843), жены (с 10 января 1837) Ж. Дантеса-Геккерна, убийцы поэта.
Свою будущую жену поэт встретил в декабре 1828 года на балу у учителя танцев Иогеля в Москве на Тверской улице. Ей тогда было 16 лет. «В белом воздушном платье, с золотым обручем на голове, она в этот знаменательный вечер поражала всех своей классической, царственной красотой», — писала об этом дне ее дочь от второго брака А. П. Арапова. «Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова моя закружилась», — вспоминал Пушкин.
Она росла в тяжелой материальной обстановке: огромное состояние калужских купцов и заводчиков Гончаровых было вконец промотано, особенно благодаря ее деду Афанасию Николаевичу. Отец, Николай Афанасьевич, с ранних лет страдал меланхолией и на почве алкоголизма впоследствии заболел острой формой нервного расстройства. Ее мать, Наталья Ивановна Гончарова, слыла невыносимым деспотом. В самом строгом монастыре молодых послушниц не держали в таком слепом и диком повиновении, как детей Гончаровых: Екатерину (рожд. 1809), Александру (рожд. 1811) и Наталью. Кроме них в семье были другие дети: Дмитрий (рожд. 1808), Иван (рожд. 1810), Сергей (рожд. 1815) и Софья (рожд. 1818), умершая в младенчестве.
Такая обстановка в семье сделала характер Натальи замкнутым и робким. Дети Гончаровых получили неплохое образование: изучали российскую и всемирную историю, русскую словесность, географию, французский, немецкий и английский языки. Они даже писали друг другу в альбомы стихи.
Вскоре после знакомства с Натальей Гончаровой Пушкин сделал ее родным предложение (1 мая 1829 года), но получил неопределенный ответ, который все же не был однозначным отказом. Мать будущей жены поэта в это время рассчитывала выдать дочь за более благонадежного и богатого человека, чем поэт.
Пушкин, находясь на Кавказе и узнав об этом (январь 1830), спрашивал в письме П. А. Вяземского: «…Правда ли, что моя Гончарова выходит за архивного Мещерского?»
Пушкин адресовал Наталье Гончаровой ранее написанное (для Марии Волконской) стихотворение «На холмы Грузии легла ночная мгла…» (1829). Но в марте 1830 года согласие Гончаровых, уже не имевших к тому времени иных вариантов и подпираемых материальными проблемами, было получено, и уже в мае состоялась помолвка.
Бракосочетание Пушкина с Натальей Гончаровой по разным причинам долго откладывалось, в конце августа из-за серьезной ссоры Пушкина с матерью невесты оно вообще казалось уже неосуществимым, но 18 февраля 1831 года в церкви Вознесения у Никитских ворот в Москве венчание все-таки произошло.
Очевидно, что молодая и красивая девушка, вышедшая замуж за человека внешне некрасивого, маленького роста, не очень обеспеченного, не имеющего придворных чинов и титулов, пользующегося дурной известностью и окруженного светскими сплетнями, не была осчастливлена таким поворотом своей жизни. Известно, что и сам поэт, безусловно, как магнит, притянутый внешней красотой своей невесты, до последнего момента искал повод избежать этого супружества.
Вот что писал по этому поводу известный пушкинист Н. А. Раевский: «Некоторые, в том числе один из ближайших друзей поэта, П. А. Вяземский, долго не хотели верить, что Пушкин женится. Петр Андреевич, сообщая жене, что он в этот день обедал вместе с Е. М. Хитрово у Фикельмонов, прибавлял в виде шутки: „Все у меня спрашивают: правда ли, что Пушкин женится? В кого он теперь влюблен, между прочим? Насчитай мне главнейших“».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
