Малюты Скуратова. Следует различать языческие представления о нетленности тел «нечистых» покойников и взгляд на нетленность мощей святых в христианской традиции. Соотношение христианских взглядов на эту проблему и народных представлений о нетлении как признаке «заложных» покойников было достаточно сложным. В христианских сочинениях противопоставляются благовонные, благовидные и усохшие мощи святых и зловонные, безобразные, раздутые, как барабаны, тела умерших под клятвою (См.:
Живов В.М. Святость. Краткий словарь агиографических терминов. М., 1994. С. 46–47). На горе Афон, где находятся главнейшие православные монастыри, существовала традиция, согласно которой по истечении трех лет после погребения могилу почившего монаха разрывали и его останки подвергали освидетельствованию. Если тело умершего оказывалось не истлевшим, это было знаком греховности почившего (См.:
Орлов Г. Заупокойное богослужение. М., 1994. С. 66–67).
115
Православная церковь также запрещала хоронить «нечистых» покойников на кладбищах, но этот запрет относился только к самоубийцам. Правило патриарха Адриана 1697 г. гласит: «А который человек обвесится или зарежется, или купаясь… утонет, или вина обопьется, или с качели убьется, или иную какую смерть сам над собою своими руками учинит, или на разбое и на воровстве каком убит будет: и тех умерших тел у церкви Божии не погребать и над ними отпевать не велеть, а велеть их класть в лесу или на поле…» (Цит. по: Зеленин Д.К. Указ. соч. С. 91).
116
Ученые считают, что слово «заложные», возникшее в русских народных говорах и перешедшее оттуда в научный оборот, обозначает именно способ погребения «нечистых» умерших, которых «закладывали», то есть забрасывали разным мусором.
117
Уже в XIII в. древнерусский проповедник епископ Серапион Владимирский в своем «Слове о маловерии» обличает языческий обычай выкапывать из земли удавленников и утопленников, чтобы избавиться от засухи и голода: «Ныне видя Божий гнев, вы говорите: кто удавленника или утопленника похоронил, выкопайте его! О безумие злое! О маловерие! Этим ли Бога умолите, что утопшего или повесившегося выкопаете? Этим ли Божью казнь хотите утишить?» Церковь продолжала воевать с народными верованиями и позднее. В XVI в. известный книжник Максим Грек вынужден был даже написать специальное «Послание на безумное и богомерзкое заблуждение считающих, что вследствие погребения утонувшего и убитого бывают губительные для урожая земные стужи»: «А мы, правоверные, какой ответ дадим в день судный, если тела утопленников или убитых не удостаиваем погребения, но на поле извлекши их, огораживаем кольями, а это беззаконно и богомерзко есть. А если случится весной студеным ветрам веять, и наши посевы плохо всходят, то если знаем, где раньше был погребен утопленник или убитый, раскопаем окаянного и извержем его где-нибудь подальше, непогребенного кинем, по нашему великому безумию считая его виновником стужи» (Цит. по: Зеленин Д.К. Указ. соч. С. 93).
118
Документальные свидетельства о случаях разрытия могил «нечистых» покойников для устранения природных катаклизмов см. в: Е.И. Якушкин. Обычное право. Материалы для библиографии обычного права. Вып. 2. Ярославль, 1896; Зеленин Д.К. Указ. соч. С. 100–108.
119
В Москве было несколько убогих, или Божьих, домов. Один из старейших находился при церкви Иоанна Воина на Божедомке, что отразилось в названии близлежащих улиц: Божедомский переулок (ул. Делегатская) и Новобожедомская ул. (ул. Достоевского). На месте убогого дома до недавнего времени располагалась гостиница Дома Советской Армии. Убогие дома существовали также при церкви Николая Божедомского на Звонарях (церковь не сохранилась) на углу Рождественки и Неглинного переулка; при церкви Спаса Нерукотворного Образа в Чертольском переулке, на месте школы № 29; при церкви Успения Пресвятой Богоматери на Могильцах на углу ул. Танеевых и Мертвого переулка; при Покровском монастыре (у Абельмановской заставы). Подробнее см.: Снегирев И.М. О скудельницах, или убогих домах в России // Труды и записки Общества истории и древностей Российских. Т. 3. Кн. 1. М., 1826. С. 235–263.
120
Восточнославянского упыря от балканского вампира отличают происхождение, а также способы, которыми он наносит вред людям. Согласно южнославянским верованиям, вампирами становятся не только умершие преждевременной или неестественной смертью, но и те, кто был похоронен с нарушениями погребального обряда. Очень часто у южных славян к вампирам причисляются такие покойники, через которых перескочило какое-либоживотное (например, кошка или собака) или перелетела какая-либо птица. Специфически южнославянским является представление о том, что покойник может превратиться в вампира через 40 дней после погребения. Если за это время он не будет уничтожен, то от выпитой крови приобретет силу и сможет долго жить среди людей, не возвращаясь в могилу. Подробнее см.: Левкиевская Е.Е. Вампир // Славянские древности. Этнолингвистический словарь. Т. 1. М., 1995. С. 283–286.
121
Легенда о женихе-мертвеце известна во многих европейских традициях. В литературе этот сюжет получил широкое распространение благодаря романтической балладе немецкого поэта Г. Бюргера «Ленора». На русский язык баллада была переведена В.А. Жуковским. В европейских, как и в славянских версиях легенды сохраняются общие мотивы: мертвый жених является ночью на коне при свете месяца к невесте, берет ее с собой и по дороге на кладбище спрашивает, не боится ли она его. См.: Созонович И. «Ленора» Бюргера и родственные ей сюжеты в народной поэзии, европейской и русской. Варшава, 1893; он же. Русские варианты сказки о женихе-мертвеце // Русский филологический вестник. 1890. Т. 24. № 4.
122
Подробнее см.: Франко И.Я. Сожжение упырей в с. Нагуевичах в 1831 г. // Українцi: народнi вiрування, повiр’я, демонологiя. Київ, 1991. С. 512–526; Ефименко П.С. Упыри (из истории народных верований) // Там же. С. 498–504.
123
Современные поверья о русалках, записанные в Полесье, см.: Виноградова Л.Н. Мифологический аспект полесской «русальной» традиции // Славянский и балканский фольклор. М., 1986. С. 88–133. Там же помещена и основная библиография по данному вопросу. Былички о русалках взяты из следующих источников: Полесский архив Института Славяноведения РАН; Зеленин Д.К. Указ. соч. С. 251–253, 255, 257–258; Мифологические рассказы… С. 55–56; Пашина О.А. Календарный цикл в северо-западных селах Сумщины // Славянский и балканский фольклор. Этнолингвистическое изучение Полесья. М., 1995. С. 237–238.
124
Подробнее о связи восточнославянской русальной традиции с античным праздником в честь мертвых см.: Златковская Т. Е. Rosalia – русалии? О происхождении восточнославянских русалий // VIII Международный съезд славистов: История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1978. С. 210–226. Другие, устаревшие, теории связывали название русалки со словами русло (по месту обитания русалок в реках) и русый – по
