кое-как, грубо скреплённых синими и голубоватыми «нитями», какие-то связками, не дававшими стражу распасться окончательно.
— Сейчас, — беззвучно проговорил Фесс. Старое, пусть даже и недоброе, но привычное оживало в груди — они вместе с Аэсоннэ и сражаются! Вновь они вдвоём — против всех! И неважно, «старый» мир вокруг них, или новый, главное — что они вместе и готовы… ко всему.
Вот разве что он не был готов к тому, что он, оказывается, «её мужчина»…
Они ударили вместе, как одна рука. Сложные чары Фесса, разнимающие «анимированного» стража, пусть и сложенного заклятиями, а не из старых костей, и сила драконицы, яростная, огненная, всеуничтожающая…
Его девочка, его дочка выросла.
И она больше не хочет быть его дочерью. Она желает совсем иного и говорит об этом с присущим драконам откровенностью.
…Страж словно с размаху налетел на незримую стену, пробил её с налёту, но за ним следом тянулись бесчисленные невидимые нити силы, вцепившиеся в него, обвивающие, подобно змеям, проникающие в самую сердцевину, рвущие на части…
И страж не выдержал.
Впереди, во тьме тоннеля, мрак рассекла яростно-слепящая вспышка, голубая, почти что белая.
Прямо к замершему некроманту устремился целый рой искр, стремительных, словно оголовки пущенных стрел.
И вот их-то и встретил предусмотрительно выставленный маэстро Гольдони щит. Вспыхнул сам, дрожа и угасая, но работу свою он сделал.
Искры вонзились в него, рассыпаясь огненной пылью. Некроманта с силой толкнуло в грудь, жаркий ветер опалил лицо.
— Всё-всё, уже всё, маэстро, — услыхал он голос Аэсоннэ. — И вы, синьорина, куда вы его так волочите? Задушите, право-слово.
Марица замерла. Некромант взирал на неё с невольным уважением — за считанные секунды она протащила маэстро Гольдони несколько саженей, почти скрывшись за изгибом тоннеля.
— Полдела сделали, — шепнула на ухо Фессу драконица.
Она ошибалась. Хорошо, если одну десятую. Но, во всяком случае, поняли, что там, внизу, их ждёт настоящий враг. И «Душу Дракона» он так просто не отдаст.
— Идём? — Аэсоннэ оказалась уже перед ним, заглянула в глаза.
Фесс покачал головой, ощущая, как нелегко ему разорвать их сливающиеся взгляды.
— Там ещё другое. Ты не чувствуешь?
— Другое? — драконица на миг нахмурилась, но брови её тотчас же разошлись. — А, это!.. какой-то червяк-переросток. Наверняка кормится тут…
— Да чем же тут ему кормиться? Одни голые кости!
— Здесь — да, а в окрестностях?
— В окрестностях — куча деревень, где ни о каком червяке-переростке и слыхом не слыхивали, Аэ. Думаешь, трактирщик Фабьо бы упустил возможность о нём поболтать?
Драконица пожала плечами.
— Червяка-переростка чую. Больше ничего не чую. Идём, милый.
За спиной раздалось злобное шипение — кажется, это Марица выражала своё мнение по поводу услышанного.
В одном драконица была права — надо было идти вперёд. Потому что скрывающееся в глубинах замерло и больше не приближалось, похоже, впечатлившись судьбой стража.
— Э-ге-гей, маэстро! И вы, синьорина! — обернулась драконица. — Со стражем покончено. Наши самые искренние извинения, мэтр, но рано или поздно с ним бы это случилось. И лучше, если случилось именно сейчас, пока мы здесь и можем помочь. С того момента, как «Душа Дракона» оказалась здесь, вы… вы тут уже не одиноки. Вести о таких артефактах быстро разносятся не только среди людей. Среди чудовищ тоже.
— Ну да, тут уж вы, синьорина, точно можете говорить с уверенностью, вы ведь среди чудовищ своя… — не преминула вставить шпильку Марица.
Храбрая девица, невольно подумалось некроманту.
Аэсоннэ презрительно фыркнула.
— Именно. Могу говорить. Так как, идёте? Мы ещё не добрались до камня, маэстро Гольдони!
— Да говорю же вам, никакого камня тут не было и нет!
— А я говорю, что есть! И от него все ваши неприятности!..
— Не было у меня никаких неприятностей, пока вы двое не заявились!.. ой, ой, я совсем не то хотел сказать!..
— Я не сомневаюсь, маэстро, что у нас найдётся способ вознаградить вас за все неудобства, что вам пришлось претерпеть.
— Не надо мне никаких наград!.. только отпустите!..
— Да, отпустите! Отпустите моего котика! — гневно воззрилась на них Марица. — Как вам не стыдно, благородный синьор Фесс, так издеваться над старым человеком, заслуженным чародеем, сделавшим столько добра простым людям из окрестных селений!..
— Мы немедля оставим старого человека и заслуженного чародея, сделавшего столько добра простым людям из окрестных селений в покое — как только получим «Душу Дракона», — непреклонно отрезала Аэсоннэ.
— Да сказано уже ж вам — не знает маэстро ничего ни о какой «Душе»! — яростно упиралась Марица. Зелёные глаза ведьмочки опасно сверкали.
— «Душа дракона» здесь, — непреклонно отрезала Аэ, и глаза её вновь зажглись янтарным. — Ты хочешь поспорить со мною, смертная?!
— Может, я и смертная, — не сдавалась юная ведьма, — но над моим котиком издеваться никому не дам! С чего ты вообще взяла, что эта твоя «душа» или как там её, спрятана именно здесь?!
— Мы проследили её, — скрестив руки на груди, надменно бросила драконица. — Мы проследили её от обиталища обманутого Фреарна до этой башни. Я чую её, каждый мой вздох полон её… запахом, так, наверное, тебе будет понятнее, смертная.
— Сказки! — Марица выпустила своего «котика», шлёпнувшегося на пол тоннеля словно куль с мукой. — Слова! Пустые слова! Verba et voces praetereaque nihil! * Докажи, драконица!
— Докажу, — Аэ пожала плечами. — Идёмте. Все.
— Вам нужно, вы и идите! — ощерилась ведьмочка.
Застонал рассекаемый драконьими чарами воздух. Стилет в пальцах Аэсоннэ обернулся росчерком стремительного пламени, вонизившись по самую крестовину прямо в каменную стену подле самой головы Марицы.
— Н-ну? — ледяным тоном осведомилась Аэ. И шагнула вперёд, зловеще сгибая пальцы на манер когтей; с их
