– Значит, все-таки ловушка, – пробормотал Эйнар. Тяжело опустился обратно на лежанку, исподлобья взглянул на тестя. – А Рагнар? Он… тоже?
– Нет, жив. Должно быть, завтра будет здесь. Вместе с гонцом выехал, но там обоз большой, много раненых.
– А корабли?
– Частью уничтожены, частью стоят на приколе у побережья Ярена. Возвращаться водой не рискнули – почти что трети датского флота удалось уйти. А у нас мачт больше, чем выживших.
– Отец увел тридцать семь кораблей, – подал голос Харальд. – Рагнар – еще шестьдесят. А даны собрали почти что две сотни.
Он бросил на стол свиток со сломанной печатью, но сэконунг на послание даже не взглянул. Уставившись в пол, пожевал губами и сказал отрывисто:
– Ясно. Флот есть, да нет конунга.
– Зато у данов теперь нет ни того ни другого, – невесело усмехнулся Гуннар. – Твой брат не успел на помощь, но за Олафа отомстил.
Ивар, поколебавшись, протянул руку к свитку:
– Вы позволите?..
Харальд пожал плечами, остальные не ответили. Истолковав общее молчание как согласие, лорд Мак-Лайон развернул письмо ярла Ренгвальда Фолькунга и придвинул свечу поближе.
Мстительность и самоуверенность Длиннобородого сыграли с ним злую шутку. Олаф рассчитывал без особых потерь размазать Сигвальда по прибрежным скалам – но он совершенно не ожидал, что помимо датского ярла ему придется иметь дело еще и с датским конунгом… Обогнув северо-западную оконечность полуострова, небольшая флотилия Длиннобородого двинулась к побережью Ярена по прямой, надеясь зайти с тыла и прижать вымогателей к берегу. Однако вскоре выяснилось, что стояли там далеко не все из них. Сначала со стороны пролива Эресунн показалось еще пятнадцать драккаров под знаменами Железного Брюха – они обошли конунга по широкой дуге, не нападая, но перекрывая ему путь к отступлению. Потом осаждающий юго-восточное побережье Сигвальд развернул корабли и пошел навстречу норманнам, постепенно забирая левее, чтобы быть поближе к своим, и оттесняя Длиннобородого вглубь пролива. Олафа это только раззадорило: в конце концов, численное превосходство было на его стороне. Он принял бой, не замечая, что враг больше кусается, чем рвет, и что Ярен с каждым новым броском абордажного крюка отдаляется все больше и больше.
А потом появились даны. Флот счетом в двенадцать дюжин мачт вышел из-за Рюгена[30] и буквально уперся норманнам в спину. Длиннобородый мог уйти – под его началом было больше двух десятков тяжелых боевых драккаров, лучших в здешних водах, а единственной преградой, к тому же довольно хлипкой, была флотилия Сигвальда… Однако Олаф этого не сделал. Заявив, что «не родился еще тот норманн, который дану спину покажет», конунг принял решение не отступать. Лучшие драккары Олафа шли в самом центре его флота, и Длиннобородый, связав корабли канатами[31], первым ринулся в бой. Не ожидавшие от зажатого в угол соседа такой прыти даны замешкались, строй был разбит, и порядочная часть вражеского флота в одночасье оказалась под контролем Олафа. Попытка опомнившихся захватчиков ударить с флангов тоже не увенчалась успехом – норманны слаженно встретили их градом стрел и копий. Даны заколебались. И в тот самый момент, когда победа Длиннобородого казалась уже хоть и невероятным, но почти свершившимся фактом, на штурм пошли позабытые конунгом в пылу сражения корабли Сигвальда Железное Брюхо…
Датский ярл был насквозь гнилым человеком, но дело свое знал. Он не стал бросаться в лобовую атаку – взявшись за абордажные крюки, он принялся отгрызать от норманнской флотилии крайние корабли, медленно, но верно приближаясь к самой сердцевине, к драккару Олафа. И захмелевший от вида бегущих соседей Олаф этот маневр проморгал. Заметь он Сигвальда вовремя, вовремя разверни ему навстречу основные корабли – все могло бы окончиться совсем по-другому. Но увы. Когда конунг наконец спохватился, бойцы ярла-изгнанника уже подмяли под себя большинство более мелких драккаров, а кое-как собравшие строй даны ударили с тыла. Длиннобородого взяли в кольцо, взяли за горло, но он сдаваться не пожелал. Он пришел сюда за Железным Брюхом и без него – живым ли, мертвым – уходить не собирался! Борта кораблей, на которых находились заклятые враги, сцепились в абордаже. Олаф, прикрываемый остатками своей дружины, спрыгнул в драккар Сигвальда и вышел из последовавшей за этим короткой, но яростной схватки победителем. К сожалению, эта его победа стала последней – Железное Брюхо был мертв, но его еще стоящие на ногах бойцы и датский конунг умирать пока не собирались. Длиннобородого вместе с жалкой кучкой отчаянно сопротивляющихся норманнов зажали на корабле с двух сторон. Исход битвы был решен не в пользу Олафа.
Но, как оказалось, и не в пользу данов.
Рагнар нагнал отца с опозданием в полдня – как раз столько длился бой у скал Рюгена. Сын конунга не успел к началу, зато успел отсечь большую часть вражеских кораблей от спасительного берега, разбить потрепанный датский флот и прорваться на флагманский драккар противника. Пленить вражеского конунга Рагнар не сумел – предводитель данов, стремясь перепрыгнуть на соседний, еще не занятый норманнами корабль, поймал в бок копье и свалился в воду между бортами. Всплыть он уже не смог.
Потери с обеих сторон были огромные, поэтому преследовать остатки датского флота, после гибели своего конунга пустившиеся наутек, Рагнар не стал. Подобрал уцелевших бойцов да взял курс на Ярен, по пути цепляя за собой наименее пострадавшие корабли – свои и чужие. Вышло много. И это был бы весьма солидный куш, если б не гибель Длиннобородого да потеря большей части норманнской дружины…
– Пиррова победа[32], – вполголоса пробормотал Ивар, откладывая свиток. Ярл Ингольф кивнул.
– Жаль, датского конунга так и не взяли живьем, – добавил Гуннар. – Ни душу отвести, ни данам мошну растрясти! Оплошал Рагнар, оплошал.
– Это не его вина, ярл, – сказал Харальд.
Эйнар бросил косой взгляд на стол, поддел пальцем свиток и спросил:
– Так что теперь?
– Известно что, – ответил брат. – Дождемся Рагнара, отца схороним, как положено, да тинг созовем. Покуда соперники не зашевелились… Пойду к Астрид. Успокою. И двух слов ей сказать не успели, небось сама не своя сейчас.
Он кивнул ярлам и вышел. Лорд Мак-Лайон, проводив его взглядом, выбил беззвучную дробь по колену. «Похороны, тинг – это все, конечно, хорошо, – подумал он. – А вот как насчет нас?» Ивар повернул голову и встретился взглядом с Ингольфом Рыжим.
– Конунг погиб, – без эмоций проговорил ярл, – но его смерть ничего не меняет. Убийцы моей жены и дочери до сих пор не наказаны, лорд. Я умею ждать, однако мое терпение не безгранично. А детей осталось всего двое. Пойдем, Гуннар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
