Пока варился суп, доктор вернулся к столу. Он выложил почки и печень в маленькую ступу и растер их керамическим пестиком, превратив в жидкую пульпу. А затем обернулся к Чжэну: — Желаете попробовать тигровый сок? — спросил он.
Впрочем, вопрос был риторическим. Чжэн всегда пил змеиный яд.
На этот раз ставка была чудовищной: Чжэн действительно играл со смертью. Если вдруг у него на языке окажется крошечная царапинка, или нарыв на десне или если вдруг у него язва желудка или двенадцатиперстной кишки, о которых он ничего не знает, яд мамбы отыщет кровоточащие ранки и убьет его в считанные минуты, и смерть его будет ужасной.
Врач выложил прозрачные мешочки с ядом в ступу и растер их вместе со змеиной печенью. Затем перелил пульпу в стакан с кровью и, перемешивая, добавил из трех разных бутылочек капли каких-то лекарственных препаратов.
Получившуюся смесь, черного цвета и густую, как мед, врач вручил Чжэну.
Сделав глубокий вдох, Чжэн опрокинул стакан в рот и залпом выпил черную жидкость, горькую, как желчь. Поставив пустой стакан на стол, Чжэн сел на циновку, сложив на коленях руки. Он замер, словно изваяние, пока врач произносил над ним слова заклинания.
Если яд не убьет его, то мужская сила Чжэна удесятерится от выпитой смеси. Его бесславно болтающийся пенис превратится в железное копье, а чресла станут твердыми, как пушечные ядра. Чжэн смиренно ждал первых признаков отравления. Прошло десять минут, но ничего страшного не происходило, однако его пенис вдруг шевельнулся и заметно напрягся. Чжэну пришлось поправить брюки, и лекарь радостно заулыбался, видя, сколь успешным оказалось его врачевание.
Он снял суп с горелки, разлил в две маленькие миски, в которые обычно накладывал рис, и положил в каждую кусочки сваренного змеиного мяса, белого и мягкого, как курятина. Вместе с миской доктор подал Чжэну две длинные палочки из слоновой кости.
Чжэн с аппетитом ел мясо, запивая его бульоном. За первой миской последовала вторая. Покончив с едой, он громко рыгнул от удовольствия, и лекарь снова заулыбался.
Затем Чжэн посмотрел на часы. Было девять вечера. Поднявшись с циновки, он поклонился.
— Спасибо за помощь, — вежливо произнес он.
— Для меня большая честь видеть, что мои скромные усилия доставляют вам радость. Пусть ваше закаленное оружие, вложенное в мягчайшие ножны, принесет вам много-много счастья.
Чжэн даже не заикнулся об оплате: доктор просто вычтет определенную сумму из его комиссионных с очередной партии товара.
Чжэн быстро зашагал к гостинице на Тонхуа-роуд. Забравшись на черное кожаное сиденье своего «порша», он несколько секунд с удовольствием ощущал, как пенис его все больше напрягается и растет, требуя немедленного освобождения. Тихо рассмеявшись, Чжэн завел машину и выехал из гаража.
Через сорок минут он доехал до павильона на берегу моря. Всю площадку, за исключением выхода к морю, окружала высокая зубчатая стена. На воротах висели раскрашенные бумажные китайские фонарики. Это здорово смахивало на вход в парк или какую-то сказочную страну. Чжэн знал, что фонарики зажгли специально для него.
Охранников предупредили о его приезде, и в воротах его никто не задержал. Чжэн припарковал машину на стоянке, нависавшей над скалистым мысом. Закрыв дверцу, он какое-то время глубоко дышал соленым морским воздухом. У небольшого частного причала он увидел быстроходную моторную лодку. Она понадобится позже. Чжэн знал, что меньше чем через два часа лодка будет рассекать воды Восточно-Китайского моря там, где глубина, как в океане, достигала свыше тысячи метров. Предмет с подвешенным к нему грузом, например человеческое тело, скинутый за борт в таком месте, медленно упадет на морское дно, куда даже обычные рыбы не заплывают, и никто никогда его там не обнаружит. Чжэн улыбнулся: его пенис по-прежнему рвался на свободу.
И Нинг-младший зашагал к павильону, выстроенному в традиционно китайском стиле. У дверей Чжэна встретил слуга, который провел его во внутренние покои и подал чай. Ровно в десять она появилась из-за занавески, сделанной из бусинок.
В обтягивающей тело парчовой блузке и длинных шелковых штанах она походила на худенького стройного мальчика. О ее возрасте он не имел ни малейшего представления, потому что всякий раз, когда он навещал ее заведение, густой грим скрывал ее лицо, подобно тому как это делали актеры Пекинской оперы. Ее миндалевидные глаза были очерчены жгуче-черной краской, а щеки и веки горели огненно-красным цветом, который так любят китайцы. Лоб и переносицу она красила пепельно-белым, а губы алым, как кровь, цветом.
— Добро пожаловать в мой дом, Человек с зеленой горы, — прошелестела она, и Чжэн поклонился.
— Мне оказана большая честь, госпожа Цветущий мирт.
Усевшись на маленький диванчик, они несколько минут вежливо обменивались ничего не значащими фразами, а затем Чжэн показал на небольшой чемоданчик из искусственной кожи, весьма дешевый на вид, который он положил на стол перед собой.
Она держала себя так, будто только что заметила этот предмет. Не дотрагиваясь до чемоданчика, женщина лишь слегка кивнула головой, и в комнату, семеня ногами, неслышно проскользнула ее помощница. Похоже, она ждала знака, стоя за занавеской. Девушка вышла из комнаты так же молча, как и вошла.
Потребовалось несколько минут на то, чтобы пересчитать деньги и спрятать их в надежное место. Вскоре помощница вернулась и присела на колени возле своей госпожи. Они обменялись взглядами: с деньгами было все в порядке.
— Так говоришь, я могу выбирать из двух? — поинтересовался Чжэн.
— Да, — кивнула она. — Но, может быть, сначала осмотришь комнату и убедишься, все ли там в твоем вкусе и в порядке ли оборудование? — И она повела Чжэна в специально приготовленное для него помещение.
Посреди комнаты стояло гинекологическое кресло с ремнями, накрытое толстой полиэтиленовой пленкой, которую можно было убрать и уничтожить. На полу также лежала пленка. Стены и потолок, выложенные кафелем, легко мылись. Как в операционной, все здесь можно было выскрести и сделать стерильным — таким, каким все выглядело сейчас.
Чжэн подошел к столу, где были разложены различные инструменты. Среди них лежали также шелковые нити различной длины и толщины, аккуратно свернутые на подносе. Он выбрал одну из нитей и пробежал по ней пальцами. Его уставшие от ожидания чресла мгновенно взбодрились. Чжэн перевел взгляд на другие сверкавшие чистотой инструменты.
— Очень хорошо, — сказал он.
— Пойдем. — Она взяла его за руку. — Теперь можешь выбирать.
Она подвела его к маленькому окошку в стене. Держась за руки, они глядели в стекло, сквозь которое было видно только с их стороны — с другой стороны оно было зеркальным.
