А.К.: Никогда. У него действительно так был устроен волосяной покров.
Е.П.: Скажи, пожалуйста, ты не помнишь, он в жизни чем-нибудь серьезно болел?
А.К.: Ну не знаю. У него диабет был, поэтому он и шампанское пил только брют. Потом незадолго до его первого приезда в Москву из Америки, когда у меня еще не было с ним прямой связи, я не помню, от кого услышал, что Васе сделали операцию, сложную, на предстательной железе. В те теперь уже давние времена даже в Америке эту операцию еще не делали в один раз, а делали в два этапа. Операция эта и сейчас не очень простая, но, как тебе сказать, — такая рутинная считается.
Е.П.: Да, он мне рассказывал об этом в городе Вашингтоне, когда я к нему приехал в девяностом году и мы с ним гуляли по этой тихой американской столице. У меня фотография осталась, как он мне покупает в китайском магазине майку с надписью по-русски «Свобода». Он мне тогда и поведал эту историю, присовокупив, что удивляться тут нечему, что мы ребята уже немолодые.
А.К.: В рекламе по телевизору утверждают, что аденома простаты после сорока лет у каждого второго мужчины…
Е.П.: Мне тогда было сорок четыре во время этой нашей встречи, Васе — пятьдесят восемь. На шесть лет меньше, чем мне сейчас, на девять, чем тебе.
А.К.: Извини, что перебиваю, но просто кстати: прекрасно описаны эти симптомы в романе «Новый сладостный стиль», когда старый Корбах вдруг обнаружил, что может мочиться, только уперев руку в стену над унитазом.
Е.П.: Васю тоже в экстренном порядке в клинику увезли, а медицинские подробности опускаем. Думаю, что было ему тогда пятьдесят семь. Тьфу, привязались эти цифры. Меня всегда раздражало, когда в компании, где старшие, какой-нибудь из них меня спрашивает: «Тебе сколько лет?» Я, к примеру, отвечаю: «Пятьдесят два». А мне в ответ: «Да ты еще совсем мальчишка!» Сейчас, когда почти все старшие уже на кладбище, меньше раздражает.
А.К.: Как-то так слово «кладбище» в контексте нашей темы звучит…
Е.П.: Звучит, как сказано, как слышится, так и пишется. Так вот, Василий мне рассказывал, что когда его привезли на операцию, он с жизнью мысленно попрощался — дескать, пожил, и хватит.
А.К.: Но это действительно довольно тяжелая болезнь.
Е.П.: Да я знаю.
А.К.: А кардиостимулятор ему вставили? А уже упомянутый диабет? Ты про диабет почему-то забываешь, а у него был довольно сильный диабет, и меня всегда удивляло, когда мы с ним ходили по московским заведениям, что он практически не соблюдает никакой диеты. То есть он заказывал все, что диабетикам есть нельзя, и ел со вкусом, довольно много, всегда с приличным аппетитом.
Е.П.: Например?
А.К.: Например, сладкое на десерт. Правда, почти никогда не брал мясо, предпочитая ему рыбу. И выпивал бокал, а то два, а иногда, если уж совсем разгуляется, три бокала красного вина. И я знаю, что он до определенного времени не принимал никаких лекарств от диабета, хотя сахар в крови у него был очень высокий. Потом, правда, посадили его на таблетки. Но до уколов инсулина дело не дошло.
Е.П.: Ты знаешь, я вдруг сейчас вспомнил, как мы однажды встречали какой-то Новый год в Доме кино, две тысячи какой-то… Были, помню, Ахмадулина с Мессерером, Тонино Гуэрра… Столы, можно сказать, ломились, но шампанского — сухого или брюта — не было. Вася говорит: «Мне полусладкое шампанское нельзя». — «А другого нет, — ему отвечают, — другое найти невозможно». Вася нахмурился, пошептался о чем-то с официанткой, и, к нашему величайшему изумлению, она вдруг принесла несколько бутылок отменного новосветского брюта. Бард Миша Кочетков недавно утверждал, что якобы после его телепередачи «Гнездо глухаря», где мы с Васей вместе выступали, Миша привез нас к себе домой и напоил Васю спиртом с виноградным соком, внушив ему, что по составу эта смесь ничем не отличается от шампанского. Что-то я сомневаюсь в подобной Васиной внушаемости…
А.К.: Диабет — болезнь наследственная, генетическая, как правило, если не ошибаюсь, от женщин наследуется, а многие еврейские женщины больны диабетом. И, пожалуй, наверно, больше действительно ничем не болел наш Василий Павлович, был очень спортивный, тренированный человек. Баскетболист, бегун, йог, плавал прекрасно, ну а в молодости еще и в волейбол играл, и это было видно. Он был такой, я бы сказал, не накачанный, а крепкий.
Е.П.: Крепкий, вот именно. До старости крепкий.
А.К.: У него были очень мощные ноги. Он ведь поднятием тяжестей для накачивания плечевого пояса никогда, насколько я знаю, не занимался. Зато всегда бегал, играл в баскетбол, отсюда и ноги такие — с большими икрами. Он поэтому джинсы не любил носить, особенно когда стал немолодым человеком. В молодости носил, и сидели они на нем — извини, Вася! — плохо. Он джинсы носил, когда все их носили, когда только-только мода на джинсы появилась, и ему деваться было некуда. И то он клеши такие носил джинсовые, это одно время супермодно было.
Е.П.: Вообще он к бегу относился даже с каким-то маниакальным упорством. Он бегал везде, где оказывался. Во всех городах и весях. Я тебе уже рассказывал, что когда мы втроем поехали в Крым, где мы с Ерофеевым беспробудно пьянствовали, он каждое утро нас будил, чтобы и мы, значит, к нему присоединялись. Ну, мы из уважения к старшему товарищу трусцой за ним трусили с похмелюги, но если он утром бегал минут сорок — час, то лично у меня терпения хватало минут на десять, после чего я тихонечко возвращался к месту нашей стоянки. Это все немножко напоминало нравы элиты города Томска, где тогда правил будущий перестройщик и борец с алкоголизмом Егор Лигачев, помешанный на здоровом образе жизни. Он, как мне рассказывали, был за физкультуру, а не за спорт, и когда бегал по утрам, то все местные подхалимы-чиновники устремлялись за ним, только чтоб он их заметил. А поприветствовав начальника, тут же бежали домой досыпать. Вот и я, как те чиновники…
А.К.: А у нас, когда я служил в армии, был капитан, который заставил нас бежать кросс на три километра, и сам с нами выбежал. А потом приотстал, спрятался за дерево, достал чекушку, выпил ее из горлышка и там же под деревом заснул. А когда мы шли на четвертый круг, последний, очухался и побежал за нами.
Е.П.: Приветствую из нашего светлого будущего твоего прошлого капитана! Это ведь и мой был метод. Когда мне в институте пришлось бежать кросс, то я, ненавидя физкультуру еще больше спорта, сделал то же самое, что твой капитан, только чекушки у меня не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
