Доли секунды хватило, чтобы понять — Кан и Сатус сильные, но Луан не просто сильный, но и чертовски быстрый.
Скорость — это то, чего не хватало могучему Кану, поэтому он не только не успел догнать Сатуса, но не смог даже прийти ему на помощь, когда неуловимым движение Луан ударил принца в грудь, снося с ног.
Еще раз вздрогнула и отдаленным эхом завибрировала земля, когда Тай с размаху повалился на спину, проскользил несколько десятков метров, перекатился, подхватился и бросился в новую атаку. Пользуясь тем, что Луана отвлекал Кан, Сатус попытался зайти врагу за спину, и у него это даже получилось в какой-то момент. Но потом Луан извернулся, ускользнув от удара, перекувыркнулся, отскочил в сторону и начал сражаться с двумя молодыми демонами одновременно. Его способностей на это хватало, пусть я и видела, что прикладываемые усилия заставляли его ноздри широко раздуваться, а грудь вибрировать от подавляемого рыка, который просто не было времени выпустить. А вот парням, хоть и действующим слаженно, и прикрывающим спины друг друга не хватало опыта. Они работали как единый механизм — когда один брал инициативу на себя, другой отступал и наоборот, когда первому требовалась передышка, второй подхватывал. Это могло длиться вечно. Или до того момента, пока одна из сторон в удачно подвернувшийся момент не окажется сильнее.
И почему-то я была уверена, что сильнее окажется отец, ведь с ним был его меч, пусть Луан и оставил его под беспорядочно сваленными в кучу лоскутами, в которые превратилась его одежда в результате превращения.
Мелькание тел в воздухе, звуки ударов, сотрясание земли — всё слились воедино, в одну жуткую, вынимающую душу какофонию, которую я больше не могла выносить.
«Нужно это остановить, — прозвучала в голове отстраненная мысль, словно произнесенная кем-то со стороны, но абсолютно точно резонирующая с моим собственными желаниями. — Нужно было что-то делать».
Но у меня не было никаких идей, кроме одной, практически самоубийственной — добраться до меча и, подгадав момент, швырнуть его одному из ребят. Однако существовала одна маленькая загвоздка — в виде Эйсона, который все еще стоял за моей спиной. Почти как в боксе, обхватив и облокотившись, он навесил на мои плечи почти весь свой вес, чтобы не допустить даже мысли рыпнуться с места.
Мои руки были прижаты к туловищу и единственное, что я могла — это засунуть их в карманы накидки, что я и сделала в глупой надежде найти там хоть что-то. Зубочистку, обломок стекла, какую-нибудь черепушку. Хоть что-нибудь.
Пальцы судорожно ощупывали ткань, а глаза не могли оторваться от демонов.
Вот Сатус разбежался, замахнулся и в прыжке нанес удар, впечатав кулак прямо в глаз Луана. Но тот не упал, даже не вскрикнул, лишь попятился, потрясая головой, а после отразил следующий удар, которые должен был стать добивающим, но не стал, потому что демон вновь был в строю. Уже было очевидно, что его что-то подпитывает. Даже Кан, который не спешил расточать силы, снизил интенсивность, стараясь работать не на количество, а на качество, попеременно то уходя от атаки Луана, то начиная свою серию подсечек и комбинаций.
И когда я почти потеряла надежду, пальцы наткнулись на что-то металлическое, холодное. Наморщив лоб, я попыталась представить, что это, не доставая, но после некоторых мысленных мучения поняла, что иного выхода, как вытащить и посмотреть просто нет.
Аккуратно, стараясь не привлечь внимания увлеченного битвой Эйсона, взирающего на отца с раскрытым ртом и немым обожанием, я извлекла находку и, опустив глаза, увидела на своей ладони… секиру. Маленькую, почти что игрушечную медную секиру. Сразу вспомнился разговор с Сатусом. Его требование выкрасть книгу. Кабинет мистера Элиота. Минотавр, устрашающе вырастающий из двери. Это была его секира, которую магический страж обронил и которую я забыла вернуть. Но каким образом она оказалась здесь, в кармане накидки?
Думать над этим не было времени.
Я понятия не имела, что с делать с секирой и как ею пользоваться, но импровизация всегда удавалась мне лучше запланированных действий, а потому я просто стиснула её изо всех сил и крикнула:
— Эйсон, смотри! — мне удалось привлечь внимание рыцаря настолько, что он даже ослабил хватку.
— Что такое?
В рывок я вложила большую часть своих сил, в разворот — то, что осталось, нужно было сделать лишь замах, чтобы воткнуть секиру рыцарю в глаз. Но неожиданно эта почти игрушечная вещица обрела вес и объем, увеличившись в размерах так стремительно, что я, не ожидавшая ничего подобного, не справилась и… просто выронила её на ногу Эйсону.
Отборные заковыристые ругательства распугали птиц на ближайших ветках, и они с недовольными противными вскриками, похожими на скрип старых половиц, шумными потревоженными стаями выпорхнули в небо.
На мгновение замешкавшись, я сделала первое, что пришло в голову — отпустив рукоять внезапно превратившейся в настоящую секиры, ткнула рыцарю локтем в нос, подкрепив удар желанием сделать очень-очень больно.
Когда повторно завопивший Эйсон схватился за сломанный нос, с протяжной влажностью хрустнувший под моей рукой, я бросилась к мечу… но не успела.
За произошедшим далее я наблюдала с ощущением стремительно надвигающейся трагедии, словно бы оказавшись на пути у грузовика, видя его неумолимое приближение, чувствуя, зная, что сбежать уже не удастся. Ведь столкновение неизбежно.
Развернувшись на месте, Кан высоко вскинул руку и в ней блеснул появившийся меч. Крепко ухватив, он сделал шаг назад и показалось, что сейчас демон вонзит лезвие в странно застывшего Луана, который почему-то смотрел не на него, а на Сатуса, даже не пытаясь защититься.
Острие смертоносного орудия рассекло воздух, мелькнув линией, очертив дугу и оставив серебристый след, а после… вонзилось под ребра принца, погружаясь по самую рукоять и протыкая тело демона насквозь.
Изумленно округлившиеся глаза, надсадный вздох, окончившийся бульканьем, и тонкая струйка крови потекла из клыкастого рта, сбегая на подбородок. Воздух вокруг него зарябил, словно сходящая вода, и боевой облик начал меняться на обычный, но слишком стремительно. Пошатнувшись, Сатус рухнул на одно колено, хватаясь за рану. Из-под сжатых пальцев заструилась кровь, показавшаяся мне ослепительно красной, в то время, как все вокруг сделалось серым.
Когда земля под ногами разломилась, и я провалилась вниз, последнее, что увидела — бегущих ко мне отца и Кана, а за их спинами медленно и безвольно оседал Сатус.
Глава 42
Ужас и отчаяние оглушили настолько, что я больше ничего не чувствовала, не слышала, не видела. В груди запекло и там же начала разрастаться огромная дыра. Дыра,
