Один из норлингов поддержал главаря, заметив, что тоже опознал кисет Бонса, а с этим психом связываться себе дороже. Пришлось затормозить у стойки, потребовать рюмку водки, чтобы «заказ сдэлат!», и дослушать, какой же третий фактор усмотрел «главарь».
— Они же все, кто с Бонсом, фанатики! А этот вообще не в адеквате! Что он плел про «короля Ангмара»? И кисет он специально засветил! Такой вилкой ткнет — и сразу бешенством заразишься! Все видели: он тайком вилку облизал!
Вилку я не облизывал, просто слегка помахал ею в воздухе, рассказывая про короля Ангмара, но главаря неожиданно поддержали два харазца и белобрысый пришлый, процитировавший: «Не бойся ножа — бойся вилки: один удар — четыре дырки»!
А я-то думал, они Ашмаи испугались! А они, скорее всего, это имя в первый раз слышали! Надо было сразу Бонсом их стращать! После этого главарь предположил, что переодетая в мужчину женщина — обязательно пришлая. А как аборигенок от пришлых отличают? По чертам лица и штанам: штаны носят преимущественно пришлые, а местные дамы в большинстве своем стесняются этого элемента мужского гардероба. Разговор увядал на глазах, и я решил, что с меня приключений хватит.
* * *
Выскочив из кабака, я запрыгнул в «полевик» и сразу дал по газам, едва-едва разобравшись с гранатой. Жаль, что так медленно машинка едет! Я бегаю быстрее! Скорее, скорее на пристань, в безопасную каютку хаус-бота!
Паола, кажется, разделяла мои чувства, но по сторонам смотрела зорко. Ее, как и меня, не мог оставить спокойной вопрос: кто бросил заклятие по нашему столику у Офейма, кто преследовал нас на «виллисе» вплоть до встречи с появившимися ниоткуда сторонниками главного ревнителя «старой» веры Бонса Ингельмийского. А Семена не волновало ничто. Он все-таки впал в ступор, и когда он выйдет из него, неясно.
* * *
— То есть ты хочешь сказать, что специально пропил тубус с векселем? И пить тебе пришлось, чтобы поверили? — Голос Паолы опасно звенел, я на всякий случай отодвинулся на шаг назад: мне под раздачу зачем попадать?
Очнувшийся уже на борту хаус-бота Семен вместо «спасиба» наехал на нас с Паолой, утверждая, что отдать вексель первой попавшейся в Гуляйполе банде он должен был «по плану». Чтобы, значит, если что, Конкруд мог всегда от таможни на острове отречься, свалив все на того, кто принял вексель, то есть на Петра Корнеева.
— Вливал в себя, значит, по долгу службы? — Паола завелась конкретно, и, учитывая, что она в замке Конкруда вытворяла, Сене несдобровать.
Семен только кивнул в ответ — не решился, видать, слово «Да!» произнести, но глаз не отвел и смотрел нагло.
— Но ведь ты мог просто проиграть им тубус, я знаю, как ты играешь! И не пить! — Паола решила выяснить все до конца, перебарывая натуру.
— Что ты, что ты, что ты? — зачастил Семен. — Они — профи, сразу бы обман раскрыли! Я не хотел, а пришлось!
Последнюю фразу зря Семен сказал. Почти сразу он оказался на полу, а фэйри стала топтать его ногами, норовя зайти к телу со стороны головы и пнуть в висок. Если уж научили работать ногами по лежачим, то это навсегда… Семен только скорчиться успел да руками закрыться, как на него обрушился град пинков и ударов. Надо ее от Сени оттащить, но не сразу, не сразу… Должна же быть в мире справедливость. Когда Паола чуток подустала, я бросился к ней, схватил за плечи и рывком отбросил от распростертого тела Семена. Приобнял и стал гладить по голове, как маленького ребенка. Паола немедленно, как будто ждала сигнала, разрыдалась, уткнувшись мне в грудь, для чего мне пришлось привстать на цыпочки, а у меня в голове только одна мысль была: хорошо, что в половой коврик в «Аквариуме» завернулся: хоть свитер не такой пыльный!
— Кол на голове теши, — всхлипывала Паола, пытаясь вытереть мокрый нос о мое плечо. — Я ж не от чего-то реву, а от бессилия реву, только от бессилия!
Уважаю людей и нелюдей, точно знающих, почему они испытывают те или иные эмоции. Сам я так не всегда могу.
* * *
Одетый в черное, Виталя сидел в кресле у камина, вытянув ноги к огню. На коленях у него лежал какой-то журнал — нет, просто клеенчатая тетрадь на 96 листов. Непохожа на его записную книжку… А я уже уши навострил: вдруг он чего зачитает из тетрадки или прояснит шифр свой как-нибудь…
— Та-ак… — протянул Виталя, листая тетрадь. — Взял две книги в публичной библиотеке, старинные, одна — «Атлас известных земель до Пересечения сфер и после сего Ужасного События», другая — «Полный Перечень и Описание всех Инструментов для Резьбы по Дереву», не вернул… Присвоил, значит…
— Ни фига! — горячо ответил я. — Буду в Твери — занесу!
— Смарагды у Глоина взял — мало того что присвоил, так еще и кровью своей попортил…
— Не у Глоина, а у тебя из кармана вытянул!
— Похоть… Что ж, это отдельная тема: назови мне хоть одну красивую женщину, которой ты бы не возжелал! А уж когда Паола на тебе оказалась…
Виталя сокрушенно покачал головой, огонь в камине взревел…
— Зато некрасивых не…
— Вот именно, — перебил меня торжествующий Виталя, — к некрасивым ты так относишься, будто они у тебя сто рублей украли! Кстати, о кровосмешении… — Тут Виталя гаденько засмеялся. — Ты, когда Паоле рассказывал, что вы побратались, — оборотень махнул в воздухе указательными и средними пальцами обеих рук, обозначая кавычки, — на что надеялся?
* * *
Досмотреть сна мне не дали. Проснулся я от того, что в дверь моей каюты стучали. Если это опять Паола и что-то с Семеном случилось — никуда не пойду и не поеду! Чудо просто, что меня ночью не разорвали на части!
— Это Реймс, Реймс! Открой, Петр Андреич!
Пришлось открывать. Не иначе, что-то нехорошее случилось — не стал бы меня Реймс будить. Ого! Утро уже! И не сказать, что раннее.
— Что случилось? — Я скатился с кровати и, натянув штаны, распахнул дверь.
— Уходить я решил. Гуляйполе на пару недель станет весьма опасным местом. Как Сливу убили да Созерцающих вырезали, так все на измене… Но вчера еще все тихо было. А ночью дележ добра, принадлежавшего Сливе, начался… Какой-то полуэльф, — тут Реймс вперил в меня укоризненный взгляд, — в одиночку какой-то притон штурмом взял и приятеля Сливы, Легеланголаса, архонта эльфов, убил… Такое сейчас начнется!
— Я тут при чем? — ненатурально возмутился я, — Леге-ге-ле… Тьфу! Как он выглядит, архонт твой?
— Синеволосый такой, он волосы магической краской прокрашивал…
— А-а-а… — зевнул я. — Успокойся, не архонт Синеволосый, просто придурок злопамятный… Не будут эльфы из-за него разборок устраивать… Но если решил уходить, то я вещички соберу: у меня еще дела здесь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
