исчез в мерцании портала. Одна за другой остальные фигуры в сером последовали за ним.
– Ваддерунг, – сказал я.
– Теперь его так зовут, – согласился Эбинизер. – Он редко участвует в чем-то сам. Но если участвует, то ему лучше не попадаться под руку. И мой опыт говорит: это значит, что дела и впрямь оборачиваются неважно. – Он задумчиво поджал губы. – Он редко открывается вот так, Хосс.
– Я общался с ним пару дней назад, – объяснил я. – Он рассказал мне о проклятии. Вложил мне в руку пистолет и показал, куда целиться.
Эбинизер кивнул:
– Знаешь, он учил Мерлина. Того, самого первого.
– И как Мерлин с ним ладил? – поинтересовался я.
– Никто точно не знает. Но по его записям… Он был не из тех, кто умирает в своей постели.
Я фыркнул.
Старик поднялся и правой рукой надвинул на лицо капюшон. Потом помедлил и посмотрел на меня:
– Не буду читать тебе нотаций насчет Мэб, парень. Я и сам в свое время заключал разные сделки. – Он дернул левой рукой, на которой до сих пор вздувались темные вены, хотя и не так сильно, как пару часов назад. – Просто мы делаем то, что нам представляется верным, для того, чтобы защитить тех, кого можем.
– Угу, – согласился я.
– Она может здорово надавить на тебя. Попробует загнать в рамки, в которых тебе не хотелось бы находиться. Не позволяй ей. Воли твоей она отобрать не может. Даже если заставит это выглядеть именно так. – Он снова вздохнул, но в голосе его звучала твердая, как камень, убежденность. – Это единственное, чего не могут все эти темные существа и силы. Отобрать у тебя способность делать выбор. Они могут убить тебя. Могут заставить тебя делать что-то – но не могут заставить тебя самого делать такой выбор. Они почти всегда пытаются наврать тебе с три короба на этот счет. Не поддавайся на такое.
– Не буду, – сказал я и поднял на него взгляд. – Спасибо, дед.
Он наморщил нос:
– Фу. Мне не идет.
– Дедуля, – хмыкнул я. – Дедуся.
Он прижал руку к груди.
Я чуть улыбнулся:
– Сэр.
Он кивнул в сторону девочки:
– Что ты собираешься с ней делать?
– То, что считаю нужным, – ответил я по возможности мягче. – Возможно, лучше будет, если вы этого не будете знать.
На лице его мелькнули боль и чуть ироничное смирение.
– Может, и так. Увидимся, Хосс.
Он одолел половину спуска, когда я окликнул его:
– Сэр? Вы не хотите забрать свой посох?
Он кивнул мне:
– Оставь его себе, пока не привезу тебе новую заготовку.
Я кивнул в ответ:
– Не знаю, что и сказать.
К углам его глаз сбежалось еще больше морщинок.
– Черт возьми, Хосс. Тогда не говори ничего. – Он двинулся дальше. – И неприятностей меньше будет! – бросил он через плечо.
Мой дед быстрыми, уверенными шагами спустился по лестнице и исчез в обрамленной молниями двери.
Я услышал за спиной шаги, оглянулся и увидел Мёрфи, стоящую у входа в храм. На плече у нее висел Фиделаккиус, на другом – П-90. Она выглядела усталой. Волосы выбились из хвоста, в который были собраны до начала боя. Она вгляделась в мое лицо, едва заметно улыбнулась и подошла ко мне.
– Эй, – негромко, чтобы не разбудить девочку, сказала она, – ты вернулся?
– Похоже, да.
– Саня беспокоился, – сообщила она, закатив глаза к небу.
– О! – сообразил я. – Да. Скажи ему, пусть не беспокоится. Я пока здесь.
Она кивнула и подошла еще ближе:
– Так это она?
Я кивнул и посмотрел на спящую девочку. Щеки ее порозовели. Я не смог ничего сказать.
– Красивая, – сказала Мёрфи. – Как ее мать.
Я снова кивнул и повел усталым, ноющим плечом.
– Да.
– Хочешь, кто-нибудь подержит ее, если тебе нужно отбежать на минуту.
Мои руки сами собой сжали девочку чуть крепче, и я почувствовал, что слегка отворачиваюсь от Мёрфи.
– Хорошо, – мягко произнесла она, поднимая руки. – Хорошо.
Я сглотнул и вдруг сообразил, что умираю от жажды. И от голода. А еще устал. Отчаянно, безнадежно устал. И перспектива уснуть приводила меня в ужас. Я повернулся взглянуть на Мёрфи и увидел на ее лице боль.
– Кэррин, – сказал я. – Я устал.
Я опустил взгляд на девочку – сонное, теплое существо, просто принявшее те жалкие утешение и защиту, что я мог ей предложить. И подумал, что у меня разорвется сердце. Потому что понимал: я не смогу стать тем, в ком она нуждалась. Я никогда не смог бы дать ей то, что ей нужно, чтобы вырасти здоровой физически и духовно. Счастливой.
Потому что я заключил сделку. Если бы я этого не сделал, она бы погибла – но из-за того, что я это сделал, я не смогу стать тем, кого она заслуживала.
– Окажешь мне одну услугу? – прошептал я, не отрывая взгляда от лица девочки.
– Да, – ответила Кэррин. Такое простое слово, а сколько в нем утешения.
Горло мне свело судорогой, взгляд затуманился. Я смог выговорить то, что хотел, только со второй попытки:
– Пожалуйста, отвези ее к отцу Фортхиллу, когда мы вернемся. С-скажи ему, что ей нужно исчезнуть. В самое безопасное место, какое у него есть. Что я… – Голос изменил мне. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – Что мне не надо знать куда. С-скажи ему это от моего имени.
Я повернулся к Мёрфи.
– П-пожалуйста, – добавил я.
Она посмотрела на меня так, словно у нее тоже разрывалось сердце. Но душа ее была сделана из стали, а глаза смотрели уверенно и прямо.
– Да.
Я прикусил губу.
И медленно, очень осторожно передал свою девочку ей. Мёрфи приняла ее у меня, ни словом не обмолвившись, что она тяжелая. Да и разве это тяжесть?
– Господи! – спохватился я. – Молли. Где она?
Мёрфи села, чтобы поудобнее взять ребенка, и посмотрела на меня. Девочка что-то сонно и жалобно пробормотала, и Мерфи бережно покачала ее, чтобы успокоить и снова погрузить в крепкую дремоту.
– Ничего себе. Здорово тебя вырубало. Ты что, не видел вертолета?
Я порылся в воспоминаниях последней ночи.
– Эм… Нет.
– После… – Она покосилась на меня и отвела взгляд. – После того, – чуть увереннее сказала она, – Томас нашел стационарный телефон и позвонил. И меньше чем через час прямо сюда, на траву, приземлился флотский вертолет. Забрал его, Молли и Мыша.
– Мыша?
Мёрфи негромко фыркнула:
– Никто не рискнул сказать ему, что он не может лететь с Молли.
– Ну да. Он серьезно относится к работе, – согласился я.
– Несомненно.
– Что-нибудь еще известно? – спросил я.
– Пока нет. Саня дежурит у телефона в туристическом центре. Мы дали Томасу
