ни с какими инициативами, изъявлять стремление работать в команде и — главное — не вступать ни в конфликты, ни в нерабочие отношения с новыми коллегами.
Одним словом, превратиться в типичного представителя правящего большинства.
О таком конфликте интересов Гений не упоминал. Но я все равно не стал спорить — просто молча выпучил на нашего главу глаза.
Глава 10.6
— Под конфликтами, — сжал он губы в тонкой усмешке, — подразумеваются весьма вероятные провокации со стороны наших временных партнеров. Для заключения соглашения между нами им пришлось пойти на значительные уступки, и сейчас они вполне могут предпринять все, что угодно, для пересмотра его условий.
Мой ответ идеально подошел под определение демонстрации полной готовности выполнять любые указания руководства. Услышав предложение о скрупулезной хронологии всех высказываний и телодвижений моих новых коллег, наш глава одобрительно закивал.
— Здесь, у нас, Ваша инициатива неизменно приветствуется! — с чувством добавил он. — Круглосуточную трансляцию вести незачем, но и выпадами против себя лично не ограничивайтесь. Нас интересуют любые шероховатости между светлыми исполнителями проекта. В еще большей степени это касается включенного в него исполина — наблюдение за ним должно быть особо пристальным и абсолютно недоказуемым. Выводы в отношении этого феномена Вы будете составлять сами — только здесь и только в рукописном виде — в Ваш контракт внесен пункт о наших с Вами регулярных контактах для передачи Вам данных об исполинах, полученных нашей стороной.
Следуя вышестоящим указаниям, я снова уставился на него с немым вопросом в глазах.
— В первую очередь, я хочу подчеркнуть, — принял он торжественную позу, — что отныне Вы входите в весьма узкий круг лиц, которым доверено будущее всего нашего течения.
Я выслушал его без единого слова возражения. Как и в первый раз, когда говорил подкидыш. Тогда мой язык сковало омерзение, сейчас — данное Гению обещание.
Дальше молчать стало сложнее — мой собеседник перешел к причинам, побудившим наше руководство принять предложение светлых.
Как выяснилось, после длительных переговоров они пришли к соглашению о разделе сфер влияния: светлых полностью сосредотачиваются на ангельских потомках, оставив людей нам. Всех без исключения. Прекратив любые попытки помешать нашему воздействию на них.
— И Вы им верите? — не сдержался наконец я.
— Ни в коем случае! — скривил губы в презрительной усмешке наш глава. — Но шанс восстановить свои права и возродить свое значение упускать нельзя. При отсутствии назойливого противодействия внешней охраны мы очень быстро увеличим свой штат до размеров, с которыми им просто придется считаться. Устранив само понятие второго шанса, мы также радикально повысим энергоотдачу земли — из-за которой наши оппоненты, как я понял, вызывают все большее недовольство. — Он вскинул на мгновение глаза вверх. — А значит, сможем потребовать своего участия в энергораспределении. А там — с нашим отточенным по необходимости искусством маневра — и в других сферах их подвинем.
— В каких? — Я решил, что в такой короткий вопрос даже намек на возражение не уместится.
— Во всех! — Наш глава вздернул верхнюю губу, обнажив на мгновение зубы. — Они слишком долго доминировали и уже забыли, что однажды завоеванную власть нужно отстаивать ежедневно. Сейчас они уже до того обленились, что создают себе наместников на земле — что на данном этапе нас вполне устраивает. Подчинив себе людей, мы затем займемся и ими.
Спорить Гений мне запретил. Но потом дал мне полную свободу действий. А еще он велел мне вести себя естественно.
— А Вы не предполагаете возможность дифференцированного подхода к исполинам? — Ничего более естественного, чем этот вопрос, сейчас прозвучать не могло. — Далеко не все из них слепо следуют светлой доктрине.
— Не предполагаем, — ответил мне наш глава, — а очень на это надеемся. И именно поэтому при обсуждении кандидатуры нашего представителя в проекте наш выбор пал на Вас.
На этот раз никакие инструкции мне не понадобились — я молчал сознательно. И изображать заинтересованность мне не пришлось.
— Насколько мне известно, Ваша дочь разделяет Ваши взгляды? — еще сильнее заострил он мое внимание.
— Вне всякого сомнения! — решительно уверил его я.
— И она тесно общается с тем исполином, к которому проявляют особый интерес наши партнеры? — продолжил он.
— Они с детства знакомы, — уклончиво ответил я.
— Но ведь в последнее время они еще больше сблизились, — произнес он отнюдь не вопросительным тоном. — И Вы имели возможность наблюдать за обоими — он действительно изменился?
— Он бесспорно стал более самостоятельным в суждениях, — признал я очевидный факт. — Но мне показалось, что это связано с отсутствием давления со стороны его светлого родителя.
— И он все также популярен среди других исполинов? — прищурился наш глава.
— Я не придавал этому особого значения, — медленно проговорил я, изображая поиски в памяти, — но по-моему, они оба пользуются широкой популярностью.
Мой собеседник опустил глаза, и по губам его скользнула легкая усмешка. Я насторожился — неужели он услышал в моей последней фразе возражение?
— А теперь перед Вашими глазами, — снова глянул он на меня совершенно невозмутимо, не подтвердив, но и не опровергнув мои опасения, — ежедневно будет находиться исполин, преданный светлой доктрине до мозга костей. Чрезвычайно важно как можно скорее выявить его слабые стороны.
— Займусь этим с самого же первого дня, — спохватившись, выразил я полную готовность следовать его распоряжениям.
— Ваша дочь показала, — продолжил он, никак не отреагировав на мое заверение, — что их можно переформатировать. Нам нужен алгоритм такого воздействия. Нам нужны свои агенты влияния среди них. Открытое противостояние с нашими оппонентами однажды закончилось нашим поражением. Отнюдь не потому, что мы были слабее — они ударили нам в спину. Больше такой ошибки мы не допустим. Мы сметем их их же методами.
Невозможное все же свершилось — ошибся величайший ум нашего течения. Не юный мыслитель оказался в центре грядущих радикальных перемен. Светлые, возможно, и уготовили ему роль предводителя их земных ставленников, но они не сочли нужным учесть ими же установленную систему функционирования власти на земле — за спиной номинального правителя там, как за ширмой, стоит, как правило, серый кардинал, в руках которого сосредоточены рычаги реального могущества.
Признание в том, что руководство моего течения опустилось до таких же методов, было само по себе оскорбительным.
Назначение моей дочери на роль закулисного манипулятора — даже без консультации со мной, из элементарной вежливости — перешло все границы.
Я еще раз мысленно поблагодарил Гения. За снятие всех обязательств перед нашим отделом с его руководством. До того, как я сделал это сам.
Что случилось после изучения текста трудового договора. В котором были оговорены все, даже самые нелепые,
