боли и ярости, прохрипела Кристина. — Перестань!
Ответа не последовало. Судороги приходили одна за другой. Сердце выскакивало из груди, живот горел так, как если бы внутрь поместили раскалённые угли. Кончики пальцев саднили свежими ожогами, в нос ударил тошнотворный запах палёных волос.
«Хватит», — слабо взмолилась Кристина, уже безо всякой надежды достучаться до Хель. Она уже догадалась, что эта сумасшедшая нашла способ выкачать из раха всю доступную тому энергию, а всё, что не сумела поглотить — направила в обратную сторону, используя Кристину, как своего рода заземляющее устройство. В последние мгновения её угасающее сознание утешалось лишь тем, что это не может продолжаться слишком долго, и совсем скоро закончится самым естественным образом.
Неожиданно сознание заполнилось оглушающей тишиной — ни злобы, ни ярости, ни ненависти, словно кто-то обрубил провода, разом отсекая Кристину от призраков. Воздух завибрировал, что-то чёрное пронеслось перед взором; но у неё уже не осталось сил выяснять, что случилось. Хотелось только одного — чтобы блаженное небытие продолжалось как можно дольше.
Глава 20. Развоплощение
— Kiris?
Кристина распахнула глаза — над ней склонился размытый человеческий силуэт, полностью состоящий из тусклого света. Струясь и переливаясь, свечение медленно двигалось по направлению к голове, где концентрировалось вокруг глаз, приковывая к себе внимание. Прикосновения она не почувствовала, но, судя по всему, силуэт настойчиво тряс её за плечо, то и дело беспокойно оглядываясь по сторонам и делая кому-то призывные знаки рукой. Постепенно зрение вернулось к привычному человеческому. Кристина разглядела перед собой встревоженное лицо долговязого Вильёна и медленно кивнула, показывая, что всё ещё может реагировать на своё имя, после чего изнеможённо опустила веки — даже такое простое действие отняло все силы.
«Она рядом», — в сознании, кажется, впервые за всё то время, что длилось сражение с рахом, зазвучал флегматичный голос Хель, заставляя Кристину застонать от безысходности. Кто-то, скорее всего Эйдон, отдал команду, и Вильён сразу же отпустил её плечо и поднялся на ноги. И дело, похоже, было вовсе не в том, что ему приказали оставить изнеможденную магичку в покое: судя по раздающемуся со всех сторон лязгу и скрипу доспехов, гвардейцы занимали круговую оборону.
«Да что ещё с тобой нужно сделать?!» — Она совершила над собой отчаянное усилие и перевернулась набок. Непослушное тело ныло, как будто его били палками, и эта боль напрочь заглушала все прочие ощущения. Кроме, пожалуй, одного: пристального взгляда, проникающего в самую душу: за ней наблюдали.
Кристина резко приподнялась на локте — и тут же в страхе отпрянула, увидев перед собой пару ярких оранжевых огоньков, алчно разгорающихся в глубине тёмных глаз. Перед ней, придерживая подбородок одной лапой и потирая тощий живот другой, замер серокожий коротышка с непропорционально огромной головой. Какую-то долю секунды они настороженно разглядывали друг друга, после чего «серый», который испугался не меньше, а скорее даже больше, припал к земле и неубедительно зашипел, будто в подражание разъярённым рахам. Сообразив, что это не произвело на Кристину должного впечатления, коротышка распахнул лягушачью пасть, выставил перед собой тонкие трёхпалые конечности и с глухим ворчанием бросился в атаку.
Метил, судя по всему, в горло — но Кристина оказалась быстрее: перехватила нападающего прямо в воздухе и, не придумав ничего лучше, изо всех сил приложила голову «серого» о мостовую. Того, впрочем, это не остановило, и он продолжил попытки вывернуться из хватки и ухватить Кристину хотя бы за палец. Недолго думая, она подтянула к себе копьё и свободной рукой приподняла наконечник, отчего тот стал походить на небольшую гильотину, зависшую над шеей «серого», и скрепя сердце пустила это импровизированное орудие казни в ход.
«Лучше так, чем потом отдирать его от очередного бедолаги», — глядя на осыпающееся чёрными хлопьями тело, мрачно вздохнула Кристина. На её глазах от «серого» отделился хорошо знакомый сгусток энергии и неторопливо поплыл прочь — как вдруг без каких-либо причин резко поменял направление и со всё возрастающей скоростью потянулся в другую сторону. Этим его странное поведение не ограничилось: пролетев с полметра, лиловый шарик внезапно остановился, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, после чего без следа впитался в воздух, как будто его никогда и не было. Мгновение Кристина тупо разглядывала пустое место, пытаясь понять, что именно увидела и не привиделось ли ей — а затем резко вскинула голову и выкрикнула единственное слово, понятное гвардейцам без перевода:
— Рах! — Никакой ошибки быть не могло, она была абсолютно в этом уверена: Хель, у которой не было проблем с энергией, ни за что бы так глупо не подставилась. А вот изрядно потрёпанный и истощённый призрак, ищущий любой способ восстановить силы, — запросто.
В тот же миг в круге обороняющихся гвардейцев возник чёрный вихрь. Больше не скрываясь, рах выскочил из темноты и на полном ходу бросился вперёд. Путь ему преградили Мартон и Нильсем: первый, перехватив длинный меч, как пику, метил в грудь, второй ударил по ногам. Оба удара не попали в цель: призрак упал на землю, оборачиваясь плотным облаком тумана, и проворно проскочил у Мартона между пяток. Эйдон бросился было наперерез, но его отшвырнуло в сторону с такой лёгкостью, словно рослый капитан ничего не весил.
Кристина, позабыв о боли, вскочила на ноги — это ей далось на удивление легко, как будто какая-то сила ухватила её за шиворот и рывком подняла с земли. Успела как раз вовремя: всего в нескольких шагах рах уже вовсю отбивался от Вильёна, который, бросив меч, наседал на него с коротким кинжалом с маслянисто поблескивающим клинком. Рядом, словно всегда там стояла, неслышно появилась Хель, надёжно отгораживая и оттесняя Кристину от схватки, в которую включились сначала Нильсем и Мартон, а затем и Эйдон с Анором.
Повсюду замелькала сталь: длинные мечи, использующиеся как копья, кинжалы и даже гигантский молот Анора, который хоть и поднимался нечасто, но всякий раз вынуждал раха менять форму, чем сильно выбивал его из ритма. Призрак вращался волчком, отбивая одни удары и избегая других; шипел от боли и ярости, когда кому-нибудь всё-таки удавалось зацепить его оружием — тем страннее, что он даже не пытался выбраться из кольца врагов, как будто такое положение дел его совершенно устраивало.
«Хорошо, стянула всех на себя. И что дальше?» — Кристина судорожно бросила в сторону Хель вопросительный взгляд. Но та лишь молча откинула правую руку в сторону, превращая ладонь в оружие, и пододвинулась к развернувшемуся сражению поближе.
Между тем живое кольцо пришло в движение — экономно отбиваясь от наседающих гвардейцев,
