десятилетия. Именно эта ненависть стала основной причиной печально известного дела «Весна» и, как подозреваю — одной из причин репрессий среди военных конца 30-х годов.
Случайно так получилось или это была «подстава» со стороны военспецов, но громить «белокитайцев» — охотно вызвалась группа краскомов во главе с небезызвестным Павлом Дыбенко[6]. Прежде известный среди военной общественности лишь драпом из-под Нарвы в восемнадцатом и, мимолётной женитьбой на генеральской дочке Александре Коллонтай он, закончив в 1922 году Военную Академию РККА — возомнил себя по меньшей мере Гинденбургом и твёрдо пообещал восстановить права СССР на Китайско-восточную железную дорогу.
Случилось с точностью наоборот: китайцы, наголову разбили противостоящую им группировку РККА и, перейдя в наступление уже на советской территории — захватили станцию Борзя и, были остановлены лишь на полпути к станции Оловянной — едва не перерезав Трансиб.
Здесь, кстати очень хорошо проявил себя «Зверобой» — 47-мм противотанковая пушка, «чертежа ОПТБ-007», выпускающая на подмосковном заводе в Подлипках — где директором мой давний знакомец Поегли. Наши с Мартыном Антоновичем детища, сведённые в отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в первом же бою подбили с десяток лёгких «Ренушек» и наступление Гоминьцзюна захлебнулась.
Но в целом всё было до крайности паршиво. Как писал с театра боевых действий Елизавете Григорий Давидович Хаханьян из нашего «военного лобби»:
'Прямо скажу Вам, что за всю мою службу в РККА — я не ни разу встречал более позорных результатов, чем эта кампания.
Не руководство, а какая-то качка и шараханье со стороны в сторону, беспомощность и позорная растерянность. Диву даешься, а ведь здесь «академики», старые члены партии и т.д. и т.п. .
Какое потрясающее тупоумие, какая вопиющая беспомощность!..'.
К весне 1926 года, по причинам далёких от чисто военных — Советско-маньчжурская война превратилась в затяжной вялотекущий позиционный конфликт. Где-то китайцы вклинились на нашу территорию, где-то Красная Армия — на территорию Маньчжурии.
У маршала Фэн Юйсяна, вновь возникли проблемы со своими «кликами» — требующих более справедливой делёжки захваченного. А также дипломатические разногласия с Гоминданом и с японцами — которых не устраивало его усиление.
На советском же Дальнем Востоке, снова вспыхнуло — подавленное было в прошлом году восстание в Амурской области и следом за ним произошли волнения в Якутии. Их, последовательно ликвидировали (только расстрелянных около тысячи), но наступать в Маньчжурии уже не решились — имя за спиной угрозу возобновления мятежа. Затем, последовавшие события — вообще заставили отложить восстановление прав Советского Союза на КВЖД, в очень «долгий ящик».
Одно в этой истории радовало: единого Китая, по ходу, не будет.
Коммунистическая Партия Китая — уничтожена в зародыше. Без бескорыстной и безвозмездной помощи Советского Союза — Гоминдану не объединить страну. А Запад — вполне устраивают два Китая. Ну а там и японское вторжение не за горами и, будет уже не два — а три Китая, или даже больше.
Разделяй и властвуй — как говорится!
* * *
Только тогда «семибояре» решились решительно взяться за армию.
Результат, был вполне предсказуем!
Вместо Михаила Фрунзе — которого направили на Украину бороться с «уклонистами», на должность Наркома по военным и морским делам СССР — вернули Льва Троцкого. Правда, не вполне доверяя, опасаясь известных «бонапартистских замашек» не вернули ему должность Председателя Реввоенсовета и, в комиссарах при нём (начальником Политуправления РККА) — оставили Бубнова Андрея Сергеевича.
Получилось некое подобие «двуединого» византийского орла — каждая голова которого, бдительно следила за другой и при первой же возможности — клевала её… Но чаще — выщипывала перья на общей заднице.
Добавьте сюда ещё с пяток военных «мафий» среди верхушки Вооружённых сил и будете иметь вполне отчётливое представление об усилившимся перманентном бардаке.
Одно хорошо…
Лично я отношусь к Льву Давыдовичу с явным предубеждением и считаю, что самое место ему — как минимум в хорошо натёртой канифолью пеньковой петле, если не на осиновом колу — густо посыпанным крупной стекловатой.
Однако, есть в нём одна положительная черта…
Нет, вовсе не та — что делит его жоппу на две половины!
В обстановке всеобщего «спецеедства» — усилившегося с окончанием Гражданской войны и, заканчивавшегося процессом «Весна» — с массовым истреблением дореволюционного офицерства, Троцкий — хорошо понимает значение старых военных специалистов для повышения обороноспособности страны и, надеюсь сумеет отстоять свою точку зрения.
И такое моё отношение Лев Давыдович сполна оправдал, начав возвращать в руководство Вооружёнными Силами профессионалов военного дела.
Троцкий, видать подсуетился и «семибояре» вернули под юрисдикцию вооружённых сил «Разведупр» — Разведывательное управление Штаба РККА, незадолго до того переименованное в «IV Управление Штаба РККА[7]». Во главе, поставили его «отца-основателя» — Семёна Ивановича Аралова, профессионального военного — уже бывшего руководителем «Разведупра» в 1918–1920 годах.
Однако, чтоб держать ситуацию под контролем, ему заместителем назначили одного из ближайших помощников Дзержинского — Иосифа Станиславовича Уншлихта. Про него, мне известно что это он руководил высылкой профессоров и других представителей интеллигенции «Философскими пароходами».
Третьим по значимости человеком в военной разведке стал некий Рубен Катанян[8], совершенно «тёмная лошадка» для меня.
Главный штаб РККА (Генштаб) вновь возглавил экс-генерал-майор Императорской армии — Павел Павлович Лебедев, бывший на этой должности с 1920-го по 1924 год и, после опалы Троцкого задвинутый на какую-то хозяйственно-административную должность.
Образованным же в марте этого года Управлением РККА — куда из ведения Штаба РККА были переданы функции текущей деятельностью Вооруженых сил (боевой подготовкой, войсковой мобилизацией, комплектованием и так далее), стал руководить Михаил Николаевич Тухачевский.
* * *
[1] См. Глава 20 второй части: «О прикладной ботанике и, ни о чём больше».
[2]Вдова Бухарина вспоминала об этом так: «В конце 1931 года, после процесса Союзного Бюро меньшевиков, Сталин… сделал заместителем Ягоды Ивана Алексеевича Акулова, человека непреклонной воли, кристальной честности и огромного мужества, пользующегося особым уважением и доверием товарищей. Иван Алексеевич стал наводить порядок в ОГПУ и очень скоро пришелся не ко двору».
[3]«…Иван Москвин, возглавивший отдел с 1926 года, был родом из Твери, из семьи мелких купчиков, по сведениям краеведов, принадлежавших к поповскому согласию. Окончив тверскую гимназию, он поступил в Петербургский горный институт, но учебу не завершил, оказавшись в 1911 году в большевистской партии. Испытывая неприязнь к Троцкому и Зиновьеву, он активно участвовал в разгроме их сторонников. Кстати, Сталин прилагал немалые усилия, чтобы приблизить Москвина: звал его на охоту, приглашал на свои грузинские застолья, заезжал навестить его во время отдыха на юге и т.д. Но тот вел довольно замкнутый образ жизни, не курил,
