Читаем без скачивания Психология и психотерапия семьи - Эдмонд Эйдемиллер

Чеккин. Доктор велел вам уйти? Ради вашей собственной безопасности покинуть дом?

Отец. Она могла бы покончить с собой. Например, он курил сигарету и сказал ей, чтобы она затянулась, но она сказала: «Я не хочу», и тогда он ударил ее в лицо.

Мать. На самом деле мы никогда не говорили детям о том, что он делал. Но из того, что говорила мне Барбара, я поняла, что он вряд ли изменился.

Чеккин (Барбаре). Ты говорила, что всегда была близка своему отцу и он был близок к тебе?

Барбара. Это было так, потому что он баловал меня. Я думаю, что я действительно хотела во многом походить на него. Но этим летом мне не хотелось видеть его. Я думаю, это связано с тем, что я наконец поняла, на кого он похож на самом деле.

Мать. Он был таким типом человека… пока вы не познакомились с ним близко, вы никогда бы не поверили, потому что он умел делать всякие волшебные фокусы, обладал большим чувством юмора и всегда был душой компании. Но, когда мы возвращались домой (она кусает пальцы), он был совершенно другим человеком. Так что окружающие не знали, что происходит на самом деле.

Чеккин. Барбара, ты сказала, что в конце концов разобралась, кто он был? И больше ты его не видела?

Барбара. Он пришел домой, когда мы были наверху в летнем домике, и стал меня проклинать за что-то, за то, что я что-то сказала. Я была взбешена, потому что он был пьян и, как только зашел домой, стал меня проклинать за что-то, чего я никогда не делала.

Мать. Когда его мама нянчилась с детьми, мы пришли домой и застали ее спящей на диване. Он, когда проходил мимо, ударил ее по лицу, а она закричала на него: «Убирайся отсюда, сукин сын!» Вот такой он весь. Такая его мать, и такой он.

Обсуждение

Босколо. У меня создалось впечатление, что эта семья изобрела свою собственную историю. Мы очень часто говорим о создании историй – мифов, в которых нуждается семья. Вы можете увидеть семейную историю другой, если хотите. Мать сказала, что ее первый муж плохо обращался с ней, она также сказала, что ее дети плохо обращались с ней и Барбара тоже была на стороне отца. Когда они разошлись, дети пошли вместе с матерью. Теперь мать рассказывает, каким ужасным был их отец, и ее нынешний муж говорит, какой ужасной была его первая жена. Они в такой манере рисуют прошлое, чтобы продемонстрировать что-то в настоящем.

Хоффман. А как насчет попытки утопить котят?

Босколо. Да, это демонстрация того, каким муж был жестоким и ненормальным. Мать рассказывала эту историю, чтобы объяснить, каким был муж, но это также и путь создания семейного мифа. Вы могли наблюдать детей, когда они говорили о своем родном отце. Они сказали, что он ненормальный. И отец детей согласился, что их родная мать была ужасной. Время от времени дети нам давали информацию, что у них есть конфликт с мифом. Но этот миф – как смирительная рубашка, он создает ригидный способ оценки прошлого и настоящего.

Хоффман. Как он, по вашему представлению, влияет на настоящее?

Босколо. Во-первых, в семье для детей нет гибкой возможности позитивно думать о других родителях.

Хоффман. Или плохо думать о настоящих родителях.

Босколо. Да. Вот почему я думаю, что миф такого сорта может быть связан с психозом. Обычно психотик – тот, кто не может принять миф. Я сейчас предполагаю, что единственный путь выразить свое неверие в подобный миф – это стать сумасшедшим. Сильный миф постоянно воссоздает прошлое очень ригидным способом.

Чеккин. Часть информации, которую сообщила о первом муже мать, возможно, является правдой. Часть может быть неправдой. Но этой новой семье необходимо верить в то, что он был полностью плохой и ненормальный и что первая жена отца была ужасной. Этот миф ограничивает возможности членов семьи постичь более сложную реальность. Они всегда думают только о белом и черном, причем черное (плохое) всегда находится снаружи, а белое – всегда внутри.

Босколо. Используя термин «миф», вы двигаетесь к более абстрактному уровню, чем триадное объяснение. Например, вы можете сказать, что мать боялась того, что муж может почувствовать, что она не слишком близка ему, и поэтому она отталкивает Джона. Такой вид объяснения – это один уровень. Но поднявшись на более высокий уровень – уровень мифа, очень по-разному видится покорность матери и патриархальные отношения с отцом. Миф дает им ключ к пониманию, как им вести себя, чтобы не создать такой семьи, какая была у них в прошлом. Миф – это смирительная рубашка – в том смысле, что он предписывает каждому из них специфическое поведение.

Пенн. Этот мальчик реально изменил миф.

Босколо. Когда существует такой миф, как этот, я думаю, очень трудно что-либо изменить. В этой точке кто-то должен сломаться, и когда это происходит, мы имеем дело с психозом.

Смешение акцентов (продолжение сессии)

Чеккин. Теперь я хочу спросить Джона: как ты видишь ситуацию? Как ты видишь тот эпизод, который испугал всех в сентябре? Ты поступил в больницу и был установлен диагноз: психическое заболевание. Как ты понимаешь ситуацию сейчас?

Джон. Я не знаю.

Чеккин. Ты не уверен. Чувствуешь ли ты себя вне ситуации?

Джон. Я не знаю.

Палаццоли. Ты пошел в школу и справлялся довольно неплохо?

Джон. Довольно неплохо.

Палаццоли. Продолжал ли ты иногда показывать желание поплакать?

Джон. На самом деле мне не надо этого, нет, на самом деле, на самом деле, на самом деле.

Чеккин. Сейчас мы обсудим это с нашими коллегами за зеркалом. (Палаццоли и Чеккин уходят.)

Обсуждение

Хоффман. Два вопроса: во-первых, почему вы именно сейчас изменили тему? Во-вторых, в чем секрет решения сделать перерыв в обсуждении?

Чеккин. Отвечаю на ваш первый вопрос. Моя идея была в том, чтобы предложить сместить акценты. Важно было дать понять следующее: «Твой отец испугал всех, пытаясь утопить котят, но ты, такой хороший, тоже испугал всех, поместив себя в больницу». Между прочим, моя попытка предложить семье различные идеи полностью провалилась, и кроме того, я почувствовал, что и мои партнеры не следуют по моему пути. Что касается меня, то я не понял, почему Палаццоли спрашивала мальчика о его плаче, поэтому я решил прерваться: перерыв – это наиболее подходящее решение, когда команда дезорганизована и растеряна.

Дискуссия в команде

Палаццоли. В начале встречи мы были очень откровенны, мы беседовали. У нас была такая семейная встреча, мы говорили очень много, но никто не был откровенен, потому что, по-моему, у этой семьи есть правило – «мы должны быть единой семьей». Каждый очень тщательно проявлял очевидно хорошие взаимоотношения, но я не уверена, что на самом деле они так хороши, и нормальны, и так ясны, как они это говорят. Две девочки, у которых была явно ужасная мать, находят эту женщину и создают с ней хорошие взаимоотношения, но, по моему мнению (я не понимаю всего), у них очень поверхностные отношения с этой женщиной. Более важны здесь взаимоотношения с отцом, потому что отец своими поступками вводит в заблуждение. Когда мать начала плакать, думая о своем ужасном муже, отец в этот момент выглядел как настоящий Бог. Спаситель приехал в семью, спасает всех.

Босколо. Я вижу это немного по-другому. Я вижу патологический миф в семье, который состоит в следующем: двое родителей имели раньше очень плохих супругов. Он говорит о своей жене, что она была ненормальной, и она говорит о своем муже, что он был ненормальным. И вот, когда они встретились друг с другом, они создали миф, который для жены таков: если ты будешь хорошим отцом моим детям, ты будешь хорошим мужем для меня; а для мужа: если ты будешь хорошей матерью моим детям, ты будешь хорошей женой для меня. Дети помимо своей воли оказываются в ситуации, когда все их поведение должно поддерживать семейный миф, потому что если они будут непослушными, то миф разрушится. Поэтому каждый родитель говорит о другом в реципрокной манере: «Ты должен быть лучшим». Брак представляется союзом близких и нашедших друг друга идеальных партнеров. Из-за того, что они стремятся быть идеальными супругами, их дети должны демонстрировать поведение, подтверждающее миф, и это очень патологическая ситуация.

Палаццоли. Очень патологическая.

Чеккин. Это не совсем миф, это разновидность проекта, ожидания. Например, отец говорит: «Я имел ужасную жену». Таким образом он принуждает жену быть хорошей матерью. Но дети находятся в трудной ситуации, потому что они должны показывать, что она хорошая мать. И мать имела ужасного мужа, который был непереносим для ее детей. И теперь она говорит мужу: «Ты должен быть совершенным отцом». А как быть совершенным отцом? Только если дети будут совершенны. Теперь дети должны делать все, чтобы поддерживать эти ожидания родителей, подтверждать их. И кто наиболее успешен в этом? Барбара успешна, Гарри успешен. Все успешны, кроме этого мальчика, Джона. Не имеет значения, что именно он делает, – он не способен быть успешным, потому что если он будет слушаться, то будет это делать чрезмерно, а если не будет – то будет очень взвинченным – такой нервный характер. Он ничего не может делать хорошо.