Читаем без скачивания Эгоист - Джордж Мередит

— Ужас, сэр? Не думаю, что лицо мое способно выражать ужас. Я не привык так долго быть просителем. Я не гожусь для этой смиренной роли. Ваша дочь заставляет меня усомниться в гармонии мироздания. Клара, мы связаны словом. Зачем же тратить время на пустые разговоры? К чему это вам понадобилось искать у кого-то совета?

— По-вашему, мой отказ был бы нарушением слова? — спросила она.

— Что за вопрос!

— Твой вопрос, — во всяком случае, нарушение здравого смысла, — поддержал его доктор Мидлтон.

О, какой взгляд направила Клара на Уилоби!

— Даже теперь? — спросила она.

Он высокомерно пожал плечами.

— После вчерашнего? — не отступалась Клара.

— Вчерашнего?

— Неужели я и теперь не свободна?

— Я вас не освобождал.

— Меня освобождает ваш поступок.

— Дорогая моя Клара!

— Разве вы сами не отказались от брака со мной?

— Я? Я, который настаиваю на том, что вы мне принадлежите!

— И вы продолжаете на этом настаивать?

— Это не только мое право, но и долг.

— После вчерашнего?

— Фокусы! Увертки! Варварский лепет дикарки, шуршанье змеи в кустах! — воскликнул доктор Мидлтон. — Ты обязана либо капитулировать, либо представить причину, вынуждающую тебя отказаться от своего слова. Причин у тебя нет. Итак, моя девочка, дай ему руку, как мы договорились. А я еще тебя хвалил за то, что ты вернулась в срок. Не позорь же меня и себя.

— А сам он волен распоряжаться своей рукой? Спроси его, отец.

— Исполни свой долг. Мы устали от твоих метаний.

— Волен! Абсолютно! Как в день, когда я впервые ее вам предложил.

И Уилоби широким жестом поднял свою честную руку.

Лицо его побелело. Невидимые враги, должно быть, витали в воздухе и что-то успели ей нашептать. Он уже сомневался в лояльности небесных сил.

— Несмотря на вчерашнее? — повторила Клара.

— Ах, если вы так настаиваете, то да: несмотря на вчерашнее.

— Вы знаете, о чем я говорю, сэр Уилоби?

— О да!

— И вы говорите правду?

— Это еще что за тон? — воскликнул ее отец в ярости. — Но объясни же мне, о воплощение непостоянства и всех противоречий, от сотворения мира приписываемых твоему полу, — в чем дело? «Сэр Уилоби», — говорит она ему грозно. «О да», — говорит он в ответ, а сам во всей этой абракадабре понимает, верно, не больше моего. Она отпрашивается на час и возвращается с новой порцией уловок, оскорбляя того, кому уже причинила столько неприятностей. Между тем я вынужден униженно признать, что только благородство твоего жениха помешало нашему вероломству сделаться достоянием молвы. Более того, у меня не хватит духу поздравить его от всего сердца, даже если он после всего этого не отступится от своего намерения и поведет тебя к венцу. Ибо вместо той молодой женщины, которою я надеялся его осчастливить, я вижу какую-то восковую куклу, куклу, наделенную капризами девчонки, которую нельзя ни на минуту оставлять без присмотра. Единственное объяснение, какое я могу придумать (если уж говорить о смягчающих обстоятельствах), это что в нее вселился бес ревности.

— Могу лишь сказать, что для этого нет никаких оснований, — заявил Уилоби. — Но я готов дать вам удовлетворение, Клара. Назовите мне имя той, что вас беспокоит, — мне трудно допустить такую возможность. Но как знать?

Она не могла назвать никого. Если бы она назвала Летицию, омерзительная версия о ее мнимой ревности получила бы подтверждение. К тому же она не чувствовала себя вправе упоминать ее имя.

Пользуясь ее замешательством, Уилоби продолжал наступать:

— Я не подвержен ревности, сэр, — и, насколько мне известно, в обществе от нее давно отказались. Впрочем, я допускаю возможность такого чувства. Иные даже находят в нем нечто для себя лестное. И часто одного слова довольно, чтобы рассеять сомнения. Вся эта история так бессмысленна и нелепа! Как бы то ни было, я согласен выступить в роли свидетеля или, если понадобится, подсудимого! Я готов на все, лишь бы успокоить уязвленную душу.

— Вами, сударь, — сказал доктор Мидлтон, — мог бы гордиться родитель.

— Да нет же, это не ревность! Я не умею ревновать! — воскликнула Клара и тут же почувствовала острый прилив дочерней ревности. «Ах, — подумала она, — если бы только вернуть себе уважение отца или хотя бы частицу его былой нежности!» У этой девушки был отнюдь не железный характер, она принадлежала к тем нервным натурам, которые живут впечатлениями минуты, но глубокое отвращение — глубочайшее, какое ей когда-либо доводилось испытывать, — заставляло ее сейчас держаться с несвойственной ей твердостью.

— Отец, ты можешь снова гордиться своею дочерью, — сказала она.

Большей тактической ошибки, чем эта, она не могла совершить.

— Optime.[29] А теперь к делу, ad rem, — ответил он, повергая Клару в отчаяние своим благодушным тоном. — Firmavit fidem.[30] Подтверди и ты свое слово, и дело с концом. И не путай больше следов, словно затравленный заяц.

— Мне необходимо поговорить с мисс Дейл, — повторила она.

Руки достопочтенного доктора судорожно взметнулись вверх, словно для проклятия.

— Она у себя в коттедже. Вы имели возможность с ней повидаться, — сказал Уилоби.

Судя по всему, Клара эту возможность не использовала.

— Вчера после полуночи, в гостиной, вы сделали предложение мисс Дейл. Разве не так?

Уилоби мгновенно представил себе, что Клара подкралась ночью к дверям гостиной и подслушала его беседу с Летицией.

— Разумеется, так — от имени старины Вернона, — сказал он с легкой усмешкой. — Ведь это, как вам известно, мое давнее желание. Они очень подходят друг к другу и только не хотят этого понять. Мы говорим, сэр, о Летиции Дейл и моем кузене Верноне Уитфорде.

— Прекрасно задумано, мой друг, и должен вам сказать, Уилоби, ваше терпение сделало бы честь любому супругу.

Уилоби ответил на этот комплимент поклоном и позволил себе выказать некоторые признаки утомления, подавив притворную зевоту.

— Единственная честь, какой я добиваюсь, — это сделаться супругом, — сказал он тоном человека, желающего положить конец утомительным спорам.

Клара была обескуражена: а что, как Кросджей ослышался, или полковник де Крей ошибся в своей догадке и Уилоби и вправду делал Летиции предложение от имени Вернона?

И только изумление и страх, появлявшиеся на лице Уилоби при каждом упоминании мисс Дейл, поддерживали в ней остатки надежды. Она была готова поклясться, что права в своей догадке, несмотря на то что все, казалось, свидетельствовало против нее. К несчастью, бесчисленные соображения деликатности (эти невидимые духи, витающие в гостиной над благовоспитанной девицей, поддерживающие ее шлейф, вплетающиеся в ее прическу, придающие мягкую гибкость ее голосу и нежный румянец щекам, вся эта доблестная лейб-гвардия, что служит ей одновременно щитом и стрелами для устрашения мужчины) мешали ей высказать чувства, ее переполнявшие, угрожая, если она откажется внять предостережениям своих хранителей, покинуть ее и оставить беззащитной. Не могла же она, как в благословенной мелодраме, направить указующий перст на Уилоби и, призвав в свидетели интуицию, обличить его в том, что он солгал и словом и действием? Она не могла даже выразить сомнение в его правдивости. А прибегнуть к слезам, надуться или сослаться на дурное настроение не позволяли ей правила хорошего тона, этого надежного укрытия всякой благовоспитанной дамы или девицы.

— Еще одну, последнюю, отсрочку, отец! — взмолилась она, с горечью сознавая, что только усугубляет создавшуюся вокруг нее путаницу. В мыслях ее промелькнуло видение отважного ангела, ниспосланного небом разрубить этот поистине гордиев узел, и — что тут скрывать? — сей ангел имел вполне земной облик. Она ослабла от борьбы и пала духом — а подобное состояние у молодых натур ведет к тому, что они окончательно теряют власть над своим безудержным воображением. Все настоятельнее звучал внутренний голос. «Что угодно, только не быть женой этого человека!» — твердил он.

— Никаких отсрочек! — воскликнул Уилоби, вкладывая в этот возглас всю душу.

— И я говорю то же самое: никаких отсрочек! — присоединился ее отец. — Вы превысили предоставленные вам полномочия, Клара Мидлтон.

— Ах, отец, мне так тяжело огорчать вас непослушанием!

— Не меня, а его! Ты обязана послушанием ему — у него и проси прощения. Мне надоели эти бесконечные препирательства, надоело вновь и вновь повторять свои приказания.

— А раз так и ваш отец препоручает вас мне, позвольте заявить свои права, — сказал Уилоби.

— И вы не повинны в вероломстве?

— Разумеется, нет, иначе как бы я смел заявлять свои права?

— Ну да, — подхватил доктор Мидлтон. — Разве сэр Уилоби осмелился бы протянуть тебе руку? Я не знаю, какого она отведала зелья, но, покуда к ней не возвратится разум, те, кого боги еще не покинули, должны ею руководить. Подумать только, что некогда — но к чему оглядываться на прошлое?.. Или то была симуляция и она только казалась благоразумнейшей из дочерей?.. Однако я счастлив видеть моего друга! Ваше появление, мистер Уитфорд, — что морская ванна и ужин на прибрежных камнях Трои после целого дня сражений и пыли.