— Лина, скажи, что бы ты хотела больше всего на свете? — в черных провалах заиграли искорки, словно отблески далеких холодных звезд. — Что бы сделало тебя счастливой?
— Не знаю, — растерялась Полина. — Я бы хотела остаться с тобой, хотела, чтобы было так, как в Амальгаме. Но я… недостойна. Эмиссар был прав, над тобой просто смеяться будут, что объедки подбираешь, из жалости. Каждый нелюдь знает, что меня наемники…
— Пусть только кто посмеет вякнуть или подумать подобное. Развоплощу.
— За что? За правду? Ты же все видел своими глазами и не забудешь никогда. И я… не смогу забыть.
— А если бы смогла? — тихо спросил маг.
— Ты же говорил, что это невозможно. Но я была бы счастлива, наверное. Просто забыть. Вычеркнуть этот кошмар и просто жить, — аура девушки робко замерцала золотистым светом. И Андрей принял решение.
— Лина, а где бы ты хотела жить? Как и для чего?
— В Альвироне! Там красиво и безопасно. Там я больше не сирота и не грязь под ногами. Я хочу учиться, хочу снова смеяться и верить, полноценно жить, снова уважать себя, в чем-то ошибаться, иметь выбор, вернуть свою жизнь. И может быть, создать семью, — девушка прижалась к его груди, впервые позволив себе мечтать и делиться мечтой.
Осколки времени медленно таяли, сгорали в пламени жутких цветов тайги, которой больше нет.
— Я не могу вернуть тебе твою жизнь, Солнышко. Но могу подарить тебе новую. Счастливую, безопасную, полноценную. Ту, о которой ты мечтаешь. Я захватил твою душу и пометил Печатью твое тело, мне и отпустить тебя. Твои крылья окрепли, им нужна не клетка, но небо. Лети, мое счастье, боль и сладкая ошибка, — Андрей слегка прищурился, по лицу скользнула неуловимая грустная улыбка. — Поцелуй меня, Полина. В последний раз.
— Не надо! — Полина запоздало уловила что-то ужасное и непоправимое. Но было поздно. Воля мага меняет мир.
Он чувствовал на губах ее слезы. Соленые капли, теплые и терпкие, как южное море. Она поначалу еще неумело сопротивлялась вторжению его разума, но вскоре обессилела и обмякла в его руках. Чуждое сознание заполнило все ее существо до краев, проникло в каждый укромный уголок, стирая горькую память, сжигая в очистительном пламени все, что мешало жить дышать и расправить крылья. Иерарх распускал ее память и боль, как распускают плохо связанный шарф. Заново воссоздавал ее маленький мир — по кирпичику, по атому, по частичке, творил ее новую жизнь, сплетал новую память из нитей собственной души.
— Спи, мое солнце, — растаяло осколком льда на границе ускользающего сознания. Запястье обожгло резкой болью, оставляя на месте Печати почти невидимый, неактивный контур. А потом наступила тьма.
Постаревший на жизнь маг устало шагнул из портала в собственный сад, бережно держа на руках свою маленькую спящую бабочку. Потрепанные спецназовцы встретили начальника изучающими, тревожными взглядами. Нелюди молчали. Кто-то курил, кто-то сосредоточенно перевязывал раны, кто-то чистил автомат. Химера, согнувшись в три погибели и мысленно матерясь, магией сращивала огнестрельное ранение в бедро. Царапина, но приятного мало. Под цветущей яблоней дремал майор Ветров в волчьей ипостаси. К оборотню уже не испуганно, а больше растерянно жалась серебристая волчица Даша. Маг устало кивнул подчиненным и направился в дом, приказав Химере зайти в кабинет.
Минут через десять брюнетка, уже без раны, но с неизменным автоматом переступила порог кабинета шефа. Маг сидел на диване рядом с бессознательной девчонкой и гладил ее лицо. Нежно, кончиками пальцев, словно пытаясь запомнить каждую черточку, но боясь разбудить. Спокойно выдержав хмурый взгляд иерарха, Химера пересекла кабинет и упала в кресло у камина.
— Тебе будет особое задание. Тем более, что на Земле-А ты еще в опасности.
— Слушаю, товарищ полковник.
— Директива «Зет». Отправишься на Альвирон. Слава Изначальным, тебе не нужно объяснять, как и что это такое. Выйдешь на этого мага, Рамона Ивер Орреста, — Андрей в подробностях передал образ альвиронского правителя, а в руке Химеры оказался вытянутый кристалл с шифровкой. — Передашь ему инфокристалл и девчонку. Из рук в руки. Она будет спать, пока он сам ее не разбудит. После этого свободна. Можешь делать что хочешь, вернуться сюда или остаться в Альвироне, в своей резиденции. Но не смей появляться Полине на глаза. Ясно?
— Так точно, — Химера не смогла скрыть удивления. — Может, зря вы так, сразу «Зет»?
— Кто здесь начальник, ты или я? — угрожающе прищурился Ивашин. — Вот станешь начальником отдела, тогда сама будешь решать, что зря, а что нет, и какая директива будет уместнее.
Химера кивнула, поднялась и выскользнула из кабинета.
Андрей еще долго сидел рядом с любимой, любуясь каждой чертой родного лица, которое больше не увидит. Или увидит только издалека, в инфозеркале. Его ангел получит новую жизнь, счастливую и безопасную, в мире своей мечты. Когда она проснется, даже не вспомнит его. И если такова цена ее жизни, ее счастья — он заплатит своим. Иногда истинная, наивысшая сила — в том, чтобы отпустить. У птиц и бабочек короткая память, но долгий, бесконечно долгий след. Только он будет помнить все. Будет помнить вечно.
Глава 26. УХОДЯ, ОСТАТЬСЯ
… Альвирон, центральный куб. Центр адаптации. Два месяца спустя
— Сегодня мы с вами на практике познакомимся с новой, довольно сложной, но интересной и полезной областью прикладной магии. Управление потоками времени, или темпоральная магия, — Рамон развернул перед аудиторией упрощенную схему пространственно-временного континуума Альвирона. — Вам уже известно, что скорость временного потока бывает постоянной и переменной, и для разных миров Дерева может сильно отличаться. Почему для нас это важно, и какая величина связана со скоростью хода времени?
— Наверно, сцепка, — неуверенно предположил совсем юный мальчишка-маг, поглядывая на свой инфокристалл.
— Правильно. Только помимо памяти инфокристалла это должно отложиться и в вашей памяти, — заметил Рамон. — Зная сцепку одного мира с другим, легко вычислить скорость потока времени в обоих относительно друг друга. И наоборот, по их скоростям вычисляется сцепка. Для работы с межмировыми порталами необходимо учитывать и уметь привязывать как пространственные, так и временные координаты… Паулина Ивер Оррест!
Полина, рассеянно глядевшая в окно, виновато посмотрела на брата.
— Назовите известные вам виды временных потоков.
Девушка сконцентрировалась на схеме-голограмме, собираясь с мыслями.
— Векторное время, синусоидальное, импульсное, матричное, кольцевое или темпоральная петля. Точечное, если ход времени равен нулю. И разнонаправленное, если временных координат не одна, а несколько. Ну, когда время многомерное…
— Неплохо, — довольно кивнул Рамон. — Но больше не считайте аэромобили за окном, а вникайте. Пробелы и рассеянность в таких вещах заканчиваются плачевно. Настолько, что и магия Жизни не всегда поможет.
Сестренка оказалась способной и впитывала знания, как губка. Но ее непонятная задумчивость и витание в облаках тревожили Ра. А сфера сознания и аура, словно собранные из осколков витражного стекла, вызывали недоумение и откровенную ярость. Рамону хотелось шею свернуть мерзавцу из богами забытого мира, чью Печать носила Паулина. Он навел справки о семье подонка, даже вычислил координаты его родного мира. Но там, в своей реальности, мразь была неуязвима. А его родители, скорей всего, даже не подозревали, какое чудовище вырастили.
Пару лун назад его нагло вызвали через Амальгаму прямо из смежного куба. У Зеркала Мира его ждала темноволосая вооруженная женщина, чьим заданием было передать ему сестру, словно ненужную вещь.
— Забирайте, — единственное, что произнесла брюнетка, окинув спящую девчонку грустным, каким-то виноватым взглядом.
— Заберу, — Ра легко подхватил худенькое тело. По его груди водопадом рассыпались медно-каштановые пряди. — И передайте тому, кто вас послал, мою глубокую благодарность. И предупреждение. Посмеет появиться в этом мире — убью. Увижу около своей сестры — убью.
