в моем деле без этого никуда, так что пришлось учиться делать это как следует. Значит, домашняя учительница…
Назовусь я, пожалуй, Флосси Никс. Однажды эта дама уже неплохо поработала, сгодится и вдругорядь. Опять же имя простое и чуточку неуклюжее, как и подобает скромной учительнице. Отлично. Теперь стоит озаботиться одеждой.
Перебрав свой гардероб, я остановила выбор на нескольких платьях. Я уже говорила: мне достаточно просто надеть платье, чтобы стать похожей на огородное пугало. В данном случае именно этого эффекта я и добивалась. А если платье к тому же безнадежно вышло из моды, то получается и вовсе замечательно. Такие наряды, по моему мнению, и должна была носить не молодая, но еще и не очень старая женщина, подвизающаяся в роли домашней учительницы: неважно, что не модно, главное, практично, солидно и строго. Платье было скроено таким образом, что создавало впечатление совершенно плоской фигуры (а она у меня и так не отличается особыми выпуклостями), а заниженная линия талии разом сделала меня коротконогой. Кружевной воротничок под горло, тоненькая золотая цепочка на шее…
Теперь прическа. С ней управиться было сложнее, чем с одеждой, у меня слишком длинные волосы для того, чтобы уложить их в обычную дамскую прическу, а укорачивать их ради роли учительницы я не собиралась. Впрочем, подумав, я просто скрутила волосы в привычный пучок на затылке. Эта гладкая прическа вышла из моды еще раньше, чем платье, и в целом отлично вписалась в образ. Жаль только, волосы у меня не только длинные, а еще и непослушные, так что вдоль лица тут же повисло несколько прядей. Обычно я повязываю голову косынкой, но тут пришлось воспользоваться ненавистным составом, с помощью которого придворные дамы закрепляют свои сложные прически.
Немного грима на лицо, и я разом состарилась лет на десять. Ах да, хорошо бы еще добавить седины в волосы. Впрочем, я усмехнулась, если говорить о возрасте, то я определенно старше той женщины, которую собираюсь сыграть. Чего-то не хватало. Подумав, я еще немного порылась в своем реквизите и отыскала среди всевозможных безделушек очки в круглой оправе. Стекла, ясное дело, были простыми, зрение у меня превосходное. Очки мне требовались для иного – они меняли мое лицо до полной неузнаваемости, особенно если сдвинуть их на кончик носа.
Очки, несмотря на их очевидную полезность, большого распространения не получили. Люди состоятельные предпочитали один раз заплатить магу-медику и разом решить все проблемы со зрением, чем терпеть неудобства, а у людей бедных на довольно-таки дорогую вещь не было денег, так что приходилось им по старинке щуриться. Очками пользовались обычно мелкие торговцы, чиновники и им подобный люд, и часто не по острой необходимости, а для придания себе пущей солидности. Так что этот зрительный прибор был в самый раз для достаточно хорошо зарабатывающей домашней учительницы.
А вот с руками беда, их ведь не загримируешь, как лицо, а если загримируешь, так непременно придется их намочить… А руки мои никак не могут принадлежать женщине средних лет, на этом можно серьезно проколоться, если вдруг кто обратит внимание. Тут меня осенило: кружевные перчатки, катастрофически не подходящие к остальному наряду, добавили мне нелепости и отлично скрыли руки.
Оглядев себя в зеркале, я осталась довольна результатом. Из зеркала на меня смотрела начинающая увядать высокая сухопарая женщина, одетая добротно, но не модно. Цепочка на шее и нелепые кружевные перчатки, казалось, были единственной ее попыткой как-то приукрасить свой облик. Судя по строгому взгляду поверх очков и желчно поджатым губам, ученикам этой дамочки пощады ждать не приходилось. Признать в этом чучеле Флоссию Нарен смог бы только человек, очень хорошо меня знающий, а таковых в поместье Лиссель, я надеялась, оказаться не должно.
К этому наряду моя походная сумка не годилась категорически. Поразмыслив, я решила, что к облику учительницы очень пойдет видавший виды дорожный сундук. В моем хозяйстве подобных вещей не водилось, но у деда, мне помнилось, такой имелся.
Я отправила за нужной вещью Дима, а сама, не переодеваясь, уселась в кресло и закурила. Кстати, от курения временно придется отказаться, скромная учительница не может дымить, как печная труба. С другой стороны, вряд ли меня поселят вместе с детьми, а чем уж я буду заниматься в своей комнате, никого не касается. В конце концов, легкая эксцентричность дела не испортит…
Итак, что же такого странного может быть в детях? Что перепугало женщину? Правда, Ее величество утверждала, что подруга ее обладает бурной фантазией… Не могла ли она принять обычные подростковые заскоки за пресловутые «странности»? Кто знает… Нет, гадать тут бессмысленно, надо посмотреть на происходящее своими глазами, а тогда уже решать, что к чему.
Между прочим, а чему я должна учить детей? Вот еще проблема! Всевозможными сведениями я нагружена под завязку, но вряд ли стоит рассказывать детям о методах определения причин и времени смерти человека или о чем-то столь же малоаппетитном. Хм-м… Придется, пожалуй, освежить в памяти что-нибудь более мирное, тем более что время есть.
Весь следующий день я посвятила именно этому интересному занятию. Оказалось, что математику я помню крайне плохо, а потому я решила, что упор буду делать на землеописательные науки, в которых разбираюсь превосходно. Впрочем, я вполне могу занять детей иностранными языками, которых знаю ровным счетом восемь, не считая местных диалектов, а некоторые языки еще понимаю, хотя сама на них не говорю.
С этим можно будет определиться на месте, решила я в конце концов. Сориентируюсь по ситуации, благо не впервой. Да и как можно что-то планировать, если не знаешь толком, с чем придется столкнуться, и придется ли вообще!
Из столицы я выехала затемно. Пришлось нанять карету: приличной даме не пристало путешествовать верхами, да еще и без сопровождения. Жаль, верхом намного быстрее, гонец королевы обернулся туда и обратно меньше чем за двое суток. Хотя, конечно, ему предоставляли сменных лошадей, да и летел он во весь опор, а мою кобылу не очень-то заставишь нестись вскачь…
Путешествие, против ожидания, оказалось недолгим и не слишком утомительным, хотя ездить в карете я терпеть не могу. Но на этот раз мне попался то ли хороший экипаж, то ли ровная дорога, то ли умелый кучер, то ли все разом, и тряска почти не ощущалась. Ночевала я на постоялых дворах, и утром четвертого дня впереди наконец показались крыши замка Лиссель. Впечатляющее, должна сказать, строение. Должно быть, замок Лагарста, пока частично не сгорел, а частично не развалился от старости и небрежения, смотрелся
