— Нет необходимости затевать драку, — произнёс Феликс. — Утром в них недостатка не будет.
— Ага, скорее всего, — подтвердил Горек.
— И, без сомнений, у тебя будет шанс найти свою смерть.
— Так и есть, человечий отпрыск.
— Что — то не слышу радости в голосе.
— Это меня угнетает.
Феликс был потрясён. У Истребителя появились иные мысли в вопросе поисков героической гибели?
— Что тебя гнетёт?
— То, что силы Хаоса могут захватить этот город. То, что они могут победить.
— Какое тебе до этого дело? Вот же смерть, которую ты ищешь.
— Да, смерть. Но значимую смерть. А не безвестную, в какой — нибудь большой куче.
— Почему — то я сомневаюсь, что такой окажется твоя судьба.
— Увидим.
— Возможно, у тебя будет возможность вызвать на поединок кого — нибудь из предводителей орды. Это будет достойная гибель.
Готрек поднял на него глаза, словно хотел удостовериться, что Феликс не подшучивает над ним.
В этот момент дверь „Белого кабана“ распахнулась и забежали Снорри и Улли. Они подошли прямиком к столу.
— Лучше бы вам отправиться в „Красную розу“ — завопил Улли.
— Снорри думает, там есть на что вам посмотреть.
«Впечатляюще, — думал серый провидец Танкуоль, уставившись на небо. — Так много энергии. Так много магии». Облака были красны. Не тем багрянцем, который он мог видеть при восходе солнца, но краснотой крови, в которой закручивались водовороты чистой мистической энергии, а вокруг проскакивали разряды молний, даже не достигавшие земли. Солнце скрывалось за облаками, что радовало; снег отсвечивал кровавым светом. Пока Танкуоль осматривал поле боя, его скука рассеялась.
«Очередная великая победа», — твердил себе Танкуоль. Потери составили всего несколько сотен, а уничтожено войско, численностью почти в четверть их сил. Ещё одно доказательство военного гения серого провидца. Можно утверждать, что впечатлён даже Изак Гроттл, хотя и недовольно бурчит, что их противник и так уже был измотан предшествующим сражением.
Словно это что — то меняет. Танкуоль охотно признавал, что их противник уже побывал в битве. Тот факт, что именно такой момент он выбрал для нападения, является лишь очередным доказательством его тактического мастерства. Гроттл может утверждать, что это лишь удача, но Танкуоль знал, что все великие полководцы свою удачу создавали сами. Что с того, что хаосопоклонников измотали атаки нескольких кислевитских всадников? Сие никоим образом не уменьшает значимости одержанной Танкуолем победы.
По — прежнему приятно было чувствовать, что его сила растёт, как и эта красная буря с севера. Использовать магию стало проще, чем когда — либо, и серому провидцу почти не требовалось поглощать истолчённый искривляющий камень даже для сотворения самых мощных из его заклинаний. Похоже, Рогатая Крыса снова благословила его. «Давно пора», — пронеслась в его мозгу глубоко скрываемая мысль. Танкуоль был уверен, что окажись сейчас перед ним Феликс Ягер и Готрек Гурниссон, он с лёгкостью бы расправился с ними. Как это было бы славно.
Он сопротивлялся ощущению, что сродни опьянению. Ему кружила голову насыщенность воздуха таким количеством энергии. Дуновение ветров магии было гораздо сильнее, чем он когда — либо испытывал. Моррслиб светила столь ярко, что её зелёный свет пробивался даже сквозь красноватые облака. Магия проникала в его кровь через шкуру. «Воистину, самое прекрасное время, чтобы жить», — думал Танкуоль.
Самонадеянно полагая, что он способен разобраться с любой угрозой, которая может возникнуть, серый провидец отдал войску приказ поспешно двигаться на юг. Стоящий рядом Изак Гроттл, получивший распоряжения следовать приказам серого провидца, засопел и застонал. И в этот момент Танкуоль изумлённо замер, потрясённый невероятным количеством энергии, скапливающейся к югу от него. Внезапно у него возникло желание зарыться поглубже в землю и не вылезать до тех пор, пока не будет уверен — что бы там ни происходило, оно его миновало. И Танкуоль решил, что до тех пор, пока не удастся это осуществить, будет к лучшему предпринять тактическое отступление. Он было начал отдавать приказы, но Гроттл отменил их:
— Мне было поручено сопроводить тебя в Скавенблайт, и именно это намерен я сделать.
Танкуоль едва не поразил его на месте, однако воздержался от проявления своей оправданной ярости. Время беречь свои силы, на случай, если потребуется по — быстрому улизнуть.
Стоя на башне, Макс Шрейбер пристально осматривался. Скоро начнётся атака. Это очевидно. Когда солнце скрылось за зловещими красными облаками, над полем битвы начал собираться необычный туман. Он был почти такого же цвета, как и облака, и был заряжен той же враждебной энергией. Видя закручивающиеся внутри силовые линии, Макс понимал, что готовится заклинание невероятной силы. Даже принимая во внимание недавно обретённую уверенность в собственных силах, Макс сознавал, что ему не хочется встречаться с теми, кто творит это заклинание. Даже при поддержке сотен помощников, требовалась почти богоподобная сила, чтобы управлять таким количеством накопленной энергии. Хотел бы Макс иметь какой бы то ни было способ воспрепятствовать происходящему, однако не смог придумать ничего подходящего. Он сомневался, что смог бы что — либо сделать даже в том случае, если бы располагал поддержкой всех магов своего колледжа.
Он повернулся к Ульрике. За последние несколько дней они сблизились. Она была благодарна ему за спасение своей жизни, но он чувствовал и нечто большее. Макс отбросил эту мысль, понимая, что, вероятнее всего, принимает желаемое за действительное. Размышляя о том, что мужчинам легче постичь таинства могучей магии, чем секреты человеческого сердца, он изобразил кислую улыбку.
— Чему ты улыбаешься? — радостно спросила Ульрика.
— Скорее всего, этого тебе узнать не захочется, — ответил Макс.
Он смутился. Большую часть жизни он провёл, занимаясь исследованиями и давая советы людям, как следует защищаться от вредоносной магии. А это не те занятия, что могли бы его подготовить к общению с женщинами, вроде Ульрики.
— Не желай я узнать, не стала бы и спрашивать.
Скрывая своё замешательство, Макс поскрёб отросшую бороду. Иногда буквальное восприятие Ульрики сбивало с толку.
— Я… я рад быть здесь с тобой, — отважился произнести он, — даже принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.
Теперь уже Ульрике нечего было сказать. Она отвела взгляд, рассматривая вместо орды Хаоса блестящие крыши Праага. Наблюдаемый с высоты стен, в лучах заходящего солнца вид был чудесен — целое море побеленных стен и красночерепичных крыш, из которого поднимаются колокольни, маковки и золочённые шпили церквей. Даже снежный покров вносил свой вклад в красоту картины. Макс подошёл к Ульрике и положил руку на её плечо, закрытое меховой одеждой. Она не отстранилась, но по — прежнему не глядела на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
