его сил и наконец убить. Пришлось собрать все потоки инфополя, и раскрыв рот, начать поглощать один за другим. Любой объект, который больше не передавал данные в это измерение, мог считать по сути погибшим, и не важно — был ли это камень, монстр или луна. Я уничтожал все, что могло поддерживать божественность паразита, видя, как весь мир вокруг меня тускнеет. Что же до исправившихся монстров, что стояли передо мной — их можно было просто избавить от силы паразита. Все же, история показала, что не все монстры слепо готовы служить Богу.
— Что происходит? — герои напряглись, непонимающе осмотревшись по сторонам. Монстры, коих мы все чувствовали, падали замертво; гигантский глаз на том месте, где в обычном измерении должна быть луна, потускнел; щупальца огромного космического существа начали биться в припадке, и в конце концов побледнели.
Мир обрел серые краски.
— Это… — в страхе начала Агнесс, пока я не успокоил ее улыбкой.
— Все кончено. Паразит лишился всех верующих.
— …
— Можем возвращаться домой.
Я не собирался раскрывать, что нагло соврал всем в лицо. Оставался всего один монстр, что поддерживал сейчас жизнь в моем зачахнувшем объекте для исследований. Мне было выгодно оставить последнего монстра, ну и на деле, я даже не знал где он. Лишь знал, что Пустотный Войд, последний Генерал армии монстров, был где-то на планете Земля.
Глава 37
Настоящая правда
Держащиеся друг друга люди шли по длинным и проработанным с технической точки зрения коридорам: каждая дверь была защищена кодовым замком, а рядом стояли компьютеры с доступом к внутренней сети для сотрудников; всевозможные датчики распознавания, вместе с нажимными плитами под полом, которые оценивали точный вес каждого посетителя Ассоциации Героев, анализируя оных на наличие опасных вещей, могли не пропустить уже скрывающихся врагов.
Что же до монстроподобных посетителей, на которых косились даже люди, то все эти системы никак не реагировали на новичков, способных вызвать сердечный приступ одним своим присутствием. Все устройства уже были подкорректированы, а Котику и Вампиру был выписан белый допуск.
— После происшествия с Бластом мы сильно переработали внутреннюю безопасность, — идущая по черным полам процессия была в изумлении от картины, которую видели дай бог раз в год, когда ради очередного преследования Пустотного Войда выходили из измерения Бога. Люди старались ради общего блага, ученные пили кофе вместе с простыми рабочими, а герои консультировались с техниками. Словно какой-то… быт.
При всем этом, новенькие внимательно прислушивался к вроде бы довольно слабой, не выделяющейся какой-то чертой девушке, по имени Фубуки, которая вела себя, как самый настоящий лидер самой могущественной организации Земли.
— Я решила, что герои должны помогать друг другу, и ассоциации в том числе, устранять недостатки. Это все по желанию, мы не можем заставить кого-то за просто так отдать все наработки, но содействие помогает развитию. Герой по имени Генос, а также Технорыцарь, уже поделились своими датчиками уровня энергии и программами для изоляции внутренней сети. Другие добровольно помогли усовершенствовать снаряжение Атомного Самурая и наших новичков.
— Добровольно… а вы не пробовали предлагать что-то взамен за эти разработки? — наиболее технически оснащенный из всей команды, шестирукий киборг Ашура, мог как усмехнуться от уровня защиты, так и нахмуриться в сплошном непонимании. Даже появились мысли предложить что-то взамен за часть присутствующих тут разработок.
— Взамен? Нет, если нам что-то действительно будет нужно, мы это получим, — невинно, с улыбкой, ответила Фубуки, наконец зайдя в большой зал. За красивой оберткой, которую пока видели герои, скрывалась по-настоящему серьезная организация, что занималась поиском всех возможных опасностей. На голограмме целой планеты, располагающейся прямиком над круглым столом переговоров, в режиме реального времени отмечались сигналы о помощи, а временами даже показывалась степень опасности. — Как вы видите, пока у нас есть вполне себе приемлемые способы находить опасности и разрабатывать тактики по их устранению. Пока мы разобрались со вторжением из иного мира, но не можем сказать, было ли оно единственным, и не прилетят ли еще какие-нибудь пришельцы. Вот почему часть денег с фонда, которые выделяются героям, были направлены на создание особой группировки Сдерживания и Устранения. Туда входят лучшие их героев. Я бы хотела, чтобы и вы тоже.
Заморгавшие люди вздохнули от доброго тона их собеседницы. Приятный тембр, улыбка, в этот момент даже вспыльчивая Агнесс на секунду застыла, поражаясь приятному отношению от стороннего человека.
— Хочешь снова сделать нас рабами? — все же не сдержалась огненная ведьма, прыснув от недовольства. Укоренившееся в подкорке недоверие к псионикам не позволило ответить чем-либо, кроме грубости.
— Угрозами Демонического и ниже уровня спокойно могут заниматься другие. Вы, так понимаю, самолично раньше устраняли монстров, на которых не должны были даже тратить время? Теперь это будет не так — вас будут трогать исключительно по весомым причинам. Если, конечно, у вас нет такого шила в заднице, как у моей сестры, — на голограмме отобразилась информация об успехах Тацумаки, удивившая всех новичков вместе взятых. Она выполняла работу, даже если никаких критических угроз для человечества не возникало, старалась возможно не меньше, чем они. — Не хочется искать новую планету для жизни, если снова появится угроза Божественного уровня,
— Бродяга, ну посмотри, она такая добрая. Просит, а не заставляет, так вообще можно было? — вампир, с потерянным от такого отношения взглядом, обратился к соседу. — Кажется, я влюбился.
— Осторожнее, — грубовато ответил испещренный шрамами мужчина, с каменным клинком на поясе. — Ты выработал иммунитет к солнцу, но с разбитым сердцем управится труднее. Осина в грудь доставит меньше апатии.
— Так значит общаются нор-рмальные люди, да? — проревел басистым голосом человек-лев, что привлек внимание собеседницы. — Но я хочу спросить лишь об одном — как к нам будет относиться общество? Связать нас с Ассоциацией может быть хорошим планом, но я не идиот. Держать меня, как ручного зверька — не позволю.
— О, а я и не задумывался, — потер подбородок древний вампир, — все двести тысяч лет, что я прожил,
